Зона власти

– После фриз-бомбы?! – Кирк в изумлении задрал брови.

– Да, – кивнул Дитрих. – Он и его товарищ – они спрятались в котельной. Обморожение. Но они не погибли. Сын потом рассказывал мне, как их обоих растирали и отпаивали горячим кофе. И как потом их вывезли на боевом флаере в горы и спрятали в пещере, оставив им офицерский паек на три дня. Он не запомнил ни имени того человека, ни его лица – все солдаты были в пластик-масках. Единственное, что он запомнил – капитанские нашивки на рукаве десантника.

Кирк молчал.

– Вы однажды уже спасли моего сына, – сказал Дитрих. – Попытайтесь сделать это ещё раз. Уверяю, что в случае успеха вы не пожалеете.

Так, подумал Кирк. Вот и стала ясна прелюдия о детском городке, о семьсот третьем годе, о моём десантном прошлом… Не пожалею, говоришь? Конечно, мысленно усмехнулся Кирк. Не пожалею… Урановые рудники? Ну-ну…

– Что случилось с вашим сыном? – спросил он.

– Арнольд, – сказал Дитрих. – Его зовут Арнольд. И ему нужна помощь. Ваша помощь.

– Что с ним? – повторил Кирк.

– Он сейчас находится в Лабиринте Анкора, – Дитрих пристально глядел в глаза Кирку.

Так, подумал Кирк. Вот оно – то, ради чего и был затеян весь этот спектакль. Лабиринт Анкора… А может, и впрямь, лучше уж мне на урановые рудники?..

– Вы уверены, что помощь ему всё ещё нужна? – осторожно поинтересовался Кирк.

– Уверен, – с некоторой задержкой ответил Дитрих. – Уверен. Она ему очень нужна. Он не сможет самостоятельно выбраться оттуда.

– Как он оказался в Лабиринте Анкора?

– Исследовательская экспедиция.

– Что ему там было нужно? Только не говорите мне, что он потащился за новыми технологиями! С вашими деньгами вы способны купить всё, что угодно, не подвергая риску жизнь своего сына.

– Я не знаю, зачем он туда отправился, – покачал головой Дитрих.

– Он был один?

– Нет, я послал с ним группу из пяти телохранителей. Они…

– Почему вы так уверены, что ваш сын ещё жив? – прервал его Кирк.

– Можете считать и так, – кивнул Дитрих.

– Из Лабиринта?!

– Да. Вы согласны? – неожиданно спросил Дитрих.

Кирк подумал, что Аллан Дитрих похож сейчас на старую и побитую собаку. Разумеется, был он совсем не стар – лет сорок пять, не больше. И Кирк не поставил бы и одного кредита на того, кто решится побить Дитриха. Но сейчас во взгляде его была какая-то глухая тоска, какая-то обреченность.