Поводок

Стоял он чуть в отдалении, возле самого угла дома, что напротив трактира; из-за угла того как раз ветерком холодным потянуло… и не холодным даже, а почти что ледяным. Трактирщику на миг показалось, что это от мальчонки холодом веет, затхлой подвальной сыростью какой-то. Но такого, конечно же, быть не могло; это был всего лишь ветер, волна сырого воздуха – трактирщик видел, как сдувает ею дождевые капли с фонарного стекла, как зябко поджимает плечи от её дуновения припёршийся старик. И чудилось даже, что тёмная и едва различимая в ночи фигура его спутника от ветра того слегка покачивается над землёй, как будто и не человек там стоит, а висит на шесте чей-то промокший плащ.

И вот непонятно даже от чего, а только почувствовал вдруг хозяин трактира никогда ранее не свойственную ему робость. Только этим и можно было объяснить, что он широко и глупо улыбнулся и пригласил ночных гостей в дом, и даже слегка поклонился им вроде бы при этом. Старик с готовностью перешагнул порог, а в сторону спутника своего только рукой махнул.

– Пускай, – говорит, – внучок за дверью обождёт. Нечего ему сюда грязи таскать. Тем более что и помер он давно уж, не простудится.

Хозяин решил, что ослышался, но переспрашивать не стал. Он, как я говорил уже, оробел по неясной причине. А дедок – тот нет! Впёрся в трактир, как к себе домой, протопал прямиком к стойке и мешок свой на пол возле неё – бух!

– Ну, хозяин, готово ли всё? – спрашивает.

Трактирщик неясно с чего оробел ещё пуще и принялся мямлить что-то про деньги, что задатку оставлено не было, что цены день ото дня растут.

– Да разве ж у нас денег нет? Мы ж не бродяги какие-то; мы ж сюда прямо из Пустынной Долины пришли! Это такая долина, ах, какая долина! – в восхищении зацокал языком дед. – И озеро там, и земля! И места всем хватит! Так что, хозяин, ты уж давай поспешай. А за деньги не тревожься, на вот тебе… – и с этими словами нагнулся дедок к своему мешку, покопался там и выудил два золотых самородка, каждый с кулак размером.

Надо сказать, что от каждого глухого удара золота по стойке хозяин сильно вздрагивал и исполненные удивления и страха глаза его делались всё больше и больше, так что если бы старик не прекратил, они и вовсе бы на лице перестали помещаться.