Поводок

И чтобы к вечеру всё было готово, что обернётся он скоренько – до Кагоара только, и назад.

Если кто тут не местный, то я поясню, что от Касиора до Кагоара дня за два доскакать можно, если, конечно, конь хороший… Ну, одним словом, трактирщик этими распоряжениями особо озабочиваться не стал; покивал, похлопал деду вслед глазами, сплюнул, да вина выпил. Тем более что в ту пору у самого трактирщика зять с лошади неудачно упал, расшибся сильно – уже недели две не оклемается никак. И дочка при нём неотлучно сидит.

Так что, заниматься посетителями трактирщику пока приходилось одному, без помощника. И о дедке полоумном он мигом и думать забыл, а вспомнил его только поздно вечером, перед самым закрытием заведения.

День тот выдался хлопотный, отчего-то вдруг две драки случилось вместо одной. А третьей хозяин ждать уж не стал, вооружился дубиной, да и выгнал буянов в ночь, под дождичек – освежиться. Несколько торчавших за столами зевак видя, что представление отменяется, сами к дверям потянулись.

Трактирщик проводил их взглядом, вышел на улицу, фонарь перед входом погасить, и только задул он его, как из темноты старческое дребезжание:

– А вот и я!..

Трактирщик от этого оклика вздрогнул. Он сегодня и без того уж на нервах был, а тут – этот ещё!

После яркого фонаря в глазах трактирщика плавали разноцветные круги и в темноте улицы он не очень-то разобрался, кто это там дребезжит. Дождь сыпал мелкий, и капельки его посверкивали в слабом свете из открытой двери этакой серебрящейся пылью, скрывающей окружающее.

И сквозь эту сверкающую кутерьму с трудом угадывалась в темноте человеческая фигура. И тихо ещё вокруг было. Лишь шорох дождя по крыше, да хрипловатое дыхание самого трактирщика.

– Это кто это тут? – недовольно буркнул трактирщик. И он почему-то вдруг пожалел, что дубину свою под стойкой оставил.

– Это я это тут! – в тон ему и с нескрываемой гордостью ответили из дождливой ночи, и на свет выступил старый знакомый. – Я это, поводок.

С внучком я. А ты всё ль приготовил?

Трактирщик присмотрелся. И правда, за спиной старика темнел ещё один силуэт; словно ночь в этом месте сделалась чернее и глубже, и казалось даже, будто дождевые капли каким-то чудесным образом облетают этот сгусток тьмы стороной, не касаясь его. Ростом спутник старика был невысокого, худенький такой, и правда невзрослого мальчишку напоминал. Но ни рук, ни ног, ни – тем более – лица его было не разглядеть.