Кассетный клуб

Везде застывшая тишина, нарушаемая шагами сапог безмолвных конвоиров, с глухими вскриками попавших жертв в паучью сеть окаянного времени.

В нижнем ярусе подвальных помещений, продолжается выпытывание информации в отдельной допросной камере.

Под потолком с овальным сводом Берия, Лаврентий Павлович. Начинающий инквизиторское восхождение по партийной иерархии, к трону всесильного наркома.

С красными ромбами в петлицах, означавших старшего майора госбезопасности, на распоясанном кителе.

В плотно посаженных очках-глазницах, точно приросшим к носовым крыльям, раздувавшимся при каждом нервном отклике на окружающую действительность, взбудораженных зловещим ореолом вокруг него.

Наводивших ужас на всех советских людей, при одном упоминании об этих непроницаемо стеклянных очках-человеке.

Он самолично ведёт бесконечный допрос подозреваемого в тяжком проступке.

Обмахиваясь вафельным полотенцем, с красными пятнами, Берия прохаживался по ограниченному пространству.

Скрипя сапогами, начищенными ваксой до блеска с подворотами, он задал очередной вопрос, с едва заметным кавказским акцентом:

– Так значит, вы, японский шпион? Или, кхе, масонский агент? Гмм, товарищ Бокия?

Прошелестела жухлая листва где-то вокруг непроницаемой клетки. Одинокая осень бродила по небу, опадая павшими листьями. Быть снова полной весне, быть листве распустившейся на веточках: только этим сухим и палым, какой барыш с того?!

Желтый огонек потолочной лампы заколебался горящей свечой, вбирая в себя дыхание жизни.

И у первого игрока козыри на руках.

Говорящие сами за себя, до хруста, в переливающихся желваках на лице. Когда надо докладывать «наверх» Самому.

А второй игрок проиграл. Он всё проиграл. В придуманные карты. Не только жизнь, может даже бессмертную душу.

– Где же находится Шамбала, или Беловодье? Где страна тибетских учителей Махатм?

– Чёрт возьми, тебя, и всех вас, – с трудом сипло отвечал Бокия.

– Проклятые экспедиции РГО (русское геогр. общество) в Тибет, оно находиться там. Иди, забери, если сможешь взять…, – радостно засмеялся с хрипом Бокия, отбитыми легкими.

Чего тут: всё одно помирать теперь.

Что останется потом – лишь труха воспоминаний.

Измученный побоями Бокия умер в камере, в тот же день посещения будущего наркома.