Кассетный клуб

Это проистекает из высказывания библейского фарисея, не помню какого именно: «Мертвые, сами должны хоронить своих мертвецов»

Посему, пока живо естество, приходиться пить дорогую, но палёную водку, чтобы унять не знамо что, ведь настоящий Зигмунд Фрейд, не знал ответов, не додумал дальнейших объяснений в психологических учебниках.

Да полными стаканами, но Фредди не пил со мной водку, а тянул томатный сок через соломинку, ведь ему возраст всего ничего, он всё время говорил, говорил без умолку.

Мне пьяному, во время общения с ним стало казаться, что он обычный молоденький дурачок, несет какую-то чепуху и полную бредятину.

Сначала я его спросил: «Ты кто такой вообще?»

Он ответил: «Я историк по жизни. Знаешь, люблю истории, очень люблю рассказывать их другим слушателям».

От нечего делать, между выпиванием водки, я подначил его:

«Ладно, хрен с тобой, расскажи-ка какую-нибудь историю».

Тут его глаза загорелись каким—то безумным блеском, он придвинулся ближе, тихонько осведомился: «Значит, ты готов, тогда слушай…»

Я стал слушать эдакого чудака, подперев голову, прикрыв глаз, чтобы вникнуть в смысл, хотя, что тут скрывать, – чтобы попросту задремать, уйти от своих наваждений.

Фредди принялся бубнить вполголоса:

«1930-е годы безоговорочной партийной власти большевиков.

Ночь тоскливого октября ледниковой эпохи.

Советская Россия. Секретная московская тюрьма, расположенная на Кузнечном Мосту. Так называемая «Лубянка-2» для политзаключенных. Как во всех тюрьмах, продуманная система угнетения.

В камеры, арестованных поднимали на грузовом лифте, оглушительно лязгавшими шестеренками, как адскими жерновами, или вели мрачными лестничными маршами. Пролёты между лестницами затягивались проволочной сеткой, чтобы заключенный не мог броситься вниз, покончив жизнь легким самоубийством.

Такой вид «побега» становился обычным делом во времена массовых репрессий. Стены между камерами, сделаны пустотными, чтобы приговоренные не пользовались тюремным телеграфом.

Здесь же в подвалах тюрьмы приводились в исполнение смертные приговоры. Бетонный коридор с подслеповатым освещением, лестничным маршем, ведущим на нижний ярус секторов пыточных казематов, со склизкими стенами от постоянной сырости.

Серые ступени, потертые, выщербленные от передвижения множества обреченных людских ног, познавших, что такое ад на земле. Узкий туннель без искорки жизни, остальное вокруг без надежды на спокойное будущее.