Испания

Я с наслаждением растер затёкшие от впившихся веревок руки и туловище. За сараем послышалось ругань ожесточенного спора, лязг выхватываемых шпаг. Как понял, весь сыр-бор был из меня.

Идальго Андрес с жаром приводил доводы за освобождения от веревок:

– Монсеньоры! Идальго нельзя связывать и обрекать на посмешище простолюдинов. Кроме того, сеньор Риккардо дал слово чести, что не станет противиться нам!

Но дон, упрямо ругаясь, возражал ему, повторяя, что я не достоин слова чести, желая больше унизить, и причинить боль от поездки, чтобы я висел как мясной окорок, поперек седла всю дорогу.

Наконец, маркиз, устав выслушивать брань, решил поставить точку в споре, громогласно гаркнув на все округи:

– Все замолкли! Идальго поедет в Толедо свободным от веревок.

Я так сказал!

Бедная дверь сарая вновь распахнулась, чуть не вылетев с места и сбив слугу на землю, впуская злобного дона:

– Выходи, шарлатан!

Я поднялся на ноги, и проходя мимо толкнул его плечом, прошептав на ухо:

– Мы ещё встретимся наедине, даю слово чести.

Дон прошипел вслед одно из своих проклятий в мою сторону.

Сарай, где я ночевал, находился во дворе таверны.

И на дворе все сеньоры находились в сборе, кроме каноника: наверное, он остался здесь по своим делам или поехал в другую сторону.

Маркиз подозвал к себе.

– Риккардо, ты всё слышал, и всё понимаешь. Поедешь с нами в Толедо без своего оружия. Пристегнутым пристяжью к лошади Фернандо, на всякий случай.

Я пожал плечами, соглашаясь с ним, с почтением говоря:

– Ваша светлость маркиз, спасибо и на этом.

Небольшая растянувшаяся кавалькада всадников, снова упрямо скакала по бесконечной дороге, преодолевая расстояние Мира.

Мне выдали привычную лошадь слуги, сам Фернандо скакал позади, на новой лошади, пристегнутой пристяжью к моей лошади.

К концу дня, когда солнце клонилось к закату, вдали показались высокие, каменные стены Толедо с остроконечными крышами замков, храмов и оборонительных сторожевых башен.

Подъехав поближе к окрестностям, увидел широкую реку, величаво протекавшую перед крепостными стенами, которая безгранично опоясывала город. По реке, то и дело сновали весельные лодки, или небольшие парусные кораблики, похожие на яхты. По берегам группки рыбаков занимались ловом рыбы с помощью снастей и веревочных сетей.

Поблескивала в лучах садившегося солнца серебристая чешуя пойманных тушек рыбин. Вечерним дымком курились огоньки далёких кострищ.