Испания

Запоешь, не переставая, как утренний петушок.

Вот это оскорбление! За такое у нас тоже вызывают на дуэль—разборку.

– La basura, hijo de puta! – сплюнул плевком слюну князю в рожу!

Дон зло ухмыльнулся, достал платок, вытер плевок с лица, сам сплюнул в него. Подскочил и всунул мне платок в рот, наподобие кляпа, выскакивая вон из сарая.

«Вот тварь! – выругался про себя. – Ты дон Дебило, я тебя достану, рано или поздно. А где же маркиз? Он то, что поделывает там?»

Вспомнилось некстати и не к месту.

Парень был по имени Наркис.

А мы его называли «маркиз», специально или подразнить.

Он злился иногда на такое. Дрался, бывало, до крови.

А мы все равно звали маркиз да маркиз.

Теперь понимаю, как ему было херово по жизни, если он не маркиз не по имени, и не по званию родословной.

Было бы ему не так обидно, если бы он был из дворянского рода, но он был из семьи потомственных рабочих или крестьян, как было принято при советской власти.

Конечно, он бухал по чёрному от такого странного имени, ведь с каждым не станешь драться, вколачивая смысл имени кулаками.

Некоторые читатели скажут – так ведь инквизиция закончилась к концу XVI века. Да, и будут правы. Но ввиду замысла продлил срок инквизиции на полвека. Такая правка Истории.

Кстати, инквизиция с её аутодафе, пытками и кострами закончилась, но вплоть до XVIII века она оставалась, переорганизовавшись в местные органы судопроизводства. Говоря по-нашему – в органы прокуратуры.

Вскоре в сарае появился Андрес вместе со слугой Фернандо, осторожно войдя внутрь.

– Прости, Риккардо, но всё это затея дона и маркиза. Я с мессиром каноником были против, но таковы правила. Подозреваемого в шпионаже или в еретичестве, все достойные сеньоры обязаны доставлять в городские ордены инквизиции, как вы знаете.

Я замычал сквозь кляп, замотав головой, показывая мимикой, что хочу говорить с ними. Андрес знаком показал слуге освободить мой рот; Фернандо расторопно подскочил, выдергивая скомканный платок князя.

Отплевываясь, с убеждением заговорил, подбирая слова:

– Монсеньоры, даю слово дворянина, моё слово чести, что я не сбегу от вас, будучи развязанным. Да вы сами видели мои бумаги!

Андрес, потупив глаза, махнул рукой, приказывая Фернандо освободить меня от пут, заодно отдав наказ сторожить.

Хлопнув дверкой сарая, идальго вышел во двор.

Слуга ловко разрезал навахой связывавшие веревки, потом уселся возле дверцы, сторожа меня, как верный пес хозяина.