Пекло 2

Тибальд даже осмотрелся, не сразу понимая, откуда этот голос. В одной из стен он видел решетку, видел там дверь с затвором, но был уверен, что за ней никого нет, а теперь за один из прутьев схватилась рука ? бледная, костлявая, словно у трупа.

Со сбитыми в кровь костяшками.

С багровыми синяками на запястье.

Тибальд долго смотрел на эту руку и ничего не понимал. С ним говорила рука? Откуда она взялась?

До решетки дотянулась вторая рука, и только тогда Тибальд понял, что там есть человек. Он шагнул вперед, наблюдая за тем, как худое тело подползло к решетке и попыталось подтянуться, чтобы подняться.

? Повтори имя, которое ты сказал, ? требовал живой труп в рваной рубашке с золотой нашивкой над карманом.

? Ты че, эксперт космического патруля? – спросил Тибальд и заржал. – Вот это поворот…

? Имя, сука! – внезапно рявкнул на него этот труп и все же поднялся.

Отсутствие штанов его явно не волновало. Слипшиеся грязные волосы тоже. Скалясь, он посмотрел на Тибальда так, что тот икнул и шлепнулся на задницу, будто не разделяли его и пленника решетки.

? Кто за все ответит? – спросил пленник, слишком похожий на скелет, обтянутый кожей.

? Оливер Финрер, ? ответил Тибальд и пополз обратно к столу.

Отползая, он не заметил педаль и крест, стоявший у стены, что внезапно рухнул, едва не проломив ему голову.

? Твою мать, ? простонал пленник и тоже рассмеялся сдавленно, хрипло, потом закашлялся и рухнул на колени, а Тибальд, хоть и смог вскочить, отступить в противоположный угол, а ему все равно казалось, что на него смотрят из-за решетки.

? Что ж, теперь у меня есть причина выжить, ? прошептал пленник, все силы которого ушли на пару слов очередному мучителю.

После Докера этот был уже пятый, и ни один еще ничего не понял. Четверо до него кончили на кресте. Зато про них – пленников ? все забыли.

Их перестали кормить. Если бы вода в их камеру не поступала по небольшому желобку, то и ее они бы явно не дождались.

Когда-то их было шестеро, осталось только четверо, и то один, кажется, уже умер.

«Надо умереть», ? думал он, закрывая глаза в прошлый раз, а теперь, не отползая в темноту, а падая прямо тут у решетки и все еще прикасаясь к ней пальцами, он думал совсем иное.