Добрый. Злой

Ломая невидимые преграды, он крутанулся и швырнул сумку в девушку, сбив её с ног. Она неловко упала, вскинув руки вверх, и из её ладони, которая находилась в кармане, вылетел зеленый медальон. Арон взглянул на упавший совсем недалеко от него маленький зеленый кружок и вздрогнул. На нефритовом камне была вырезана звезда с расходящимися лучами. Рон, не раздумывая, поднял медальон и положил себе в карман. К этому моменту жар, охвативший его, ушел так же внезапно, как и появился, и Пестров осмотрел место боя. Спортсмен корчился на бетонном полу, а девушка испуганно смотрела в сторону Арона.

Поймав её взгляд, он посмотрел на свою левую руку, которой бросил сумку, и с удивлением обнаружил, что сумка всё еще у него в руках. Однако главная странность была в том, что относительно новая вещь выглядела так, будто Арон владеет ею уже лет 20, и за это время она прошла тысячи самолетов, автобусов и поездов. Вся порванная, выцветшая, с прожженными пятнами. Внутри, кажется, что-то тлело. «Похоже, я тоже способен на некоторые фокусы!» – вдруг развеселился Рон.

– Извини, красавица! – с веселой улыбкой подмигнул он девушке и кинул сумку себе под ноги. Затем резко развернулся и бросился бежать через подземный переход в сторону старого города. Сидевший на газете бомж с открытым от удивления ртом и сигаретой, дымившейся в складках его куртки, посмотрел ему вслед. «У-теее-кай», – донесся голос Ильи Лагутенко из хрипящей колонки маленького радиоприемничка.

5

Алиса и Рихард сидели, понуро опустив головы. Комната, в которой они находились, была кабинетом их прямого начальника, и разговор, который вот уже десять минут шел в этой комнате, был не из приятных.

– Так. Давайте еще раз. Что там произошло? С того момента, как он вышел из автобуса, пожалуйста! – сказал начальник и посмотрел в окно, за которым через темную ночную Даугаву открывался вид на Старую Ригу и пассажирский порт, таинственно мерцавшие ночными огоньками. Вопреки обыкновению, он не сидел за своим массивным столом из лакированного ясеня и даже не на изящном диване, стоящем у стены.

Начальник, которого звали Дмитрием Котловым, но по его просьбе, больше похожей на приказ, все называли просто Димой, сидел на подоконнике окна, выходящего на набережную, что могло означать только одно – он очень недоволен своими подчиненными и избегает смотреть на них, чтобы не раздражаться от этого еще больше. Дима был среднего роста, темноволосым и обладал тонкими чертами лица. Серые глаза его были по-волчьи цепкими.