Мнемозина, или Алиби троеженца. Роман

Именно поэтому контур бытия моих героев размыт, сами они по себе фантастичны, и всегда независимы, и бессмысленно мужественны, как и безумно страстны!

Но, говоря, афоризмом Станислава Ежи Леца, «все на этой земле тяготеет к падению», именно поэтому я и создаю грешный мир, всегда держащийся на пороках и на любых духовных изъянах. В некотором сакральном смысле, я как Бог, издеваюсь над собственным творением, и получаю от этого некое мистическое удовольствие, наблюдая за непрекраща-ющимся падением своих героев, как за результатом собственной невменяемости.

Если верить Священному писанию, то мы ощутили свою аморальность еще в раю, за что и были в безумной спешке изгнаны оттуда.

Следовательно, цена нашей Аморальности – Бессмертие, которое мы продолжаем искать в телах и в душах наших женщин, словно пытаясь слиться воедино, мы изгоняем черную тоску, а с ней и наше заблужденье, «что с телом вместе я в земле приют найду!»

В своих ощущениях, в творчестве я близок Луису Бунюэлю, который в сценарии к фильму о себе написал следующее: «Эта сюрреалистическая мораль шла вразрез с общепринятой моралью, которую мы считали ужасающей, поскольку отвергали общепринятые ценности.

Наша мораль основывалась на других критериях, она превозносила страсть, мистификацию, оскорбления, злорадную шутку, притягательную силы бездны…»

А что, как ни Любовь и Секс в едином сплаве имеют притягательную силу бездны. Мне очень нравится античная литература, ибо даже в своем зарождении, в своих истоках она показала убедительную силу абсурда в возмутительной для спокойствия многих, возможности соединять чистое с грязным (пример поэзии Овидия, который при жизни был объявлен порнографом за свою поэму «О любви» и изгнан из Рима, а в настоящее время его произведения во многих странах включены в обязательную школьную программу).

Лично я для себя многое взял из античной литературы. Мои любимые писатели и поэты – Сапфо, Аристофан, Платон, Овидий, Катулл, Ювенал, Луций Аней Сенека, и, конечно же, Апулей с его «Золотым ослом», чьи произведения для меня стали основным критерием общечеловеческих ценностей и знаком равенства – тождества между ними и мной и моими современниками.

Даже проникнув в космос, и закачавшись на созданной нами технике, как ребенок в люльке, мы не ушли далеко от них в своем сознании, ибо всех нас оплетает пол, «пол как магическая точка отсчета» (Розанов В. В.)

Розанов В. В.