Мнемозина, или Алиби троеженца. Роман

Вместе с тем, писатель создает не просто роман, а самый настоящий апофеоз Любви и Смерти.

Так старость Иосифа противопоставлена юности его женщин, рождение сына Филиппа противопоставлено смерти многогрешного Филиппа Филипповича, отца Капитолины, который пытался разбить невероятный по своей природе брак Иосифа со своей дочерью, и одновременно с Мнемозиной и с Верой, и даже пытался сжечь Иосифа с его женами в запертом его же людьми доме, чтобы избавить от него свою дочь Капитолину, как от наваждения.

Ф. Ф. пытается исповедоваться перед Иосифом, и одновременно получить от него какую-то жалость и понимание. Исповедь Ф. Ф. представляет собой странное переживание греха и смерти во всем своем блеске и величии, и тщетности человеческого бытия.

Ответ Иосифа Ф. Ф., напротив, исполнен сарказма, иронии и юмора, а вместе с тем, и жизненной правды, отчего само откровение Иосифа выглядит не просто издевательской эпитафией на приближающуюся кончину Филиппа Филипповича, а квинтэссенцией борьбы человека самим с собой, и со всеми окружающими его пороками…

Это произведение можно назвать и апофеозом размножения.

Именно в этом соблазнительном наказе, автор, уподобившись Богу, подталкивает своих героев к размножению, превращая свой роман в гротескное зрелище.

Юмор, которого здесь хватает с избытком, постоянно растворяется в зажигательных инстинктах героев, и в их борьбе за свою Любовь.

И даже при их безумном существовании в необычном браке, Иосиф, как мифологический старец, дает продолжение человеческому роду, как захмелевший Лот дал продолжение всему еврейскому роду. Иудейская мифология пронизывает весь роман своей невидимой символичной канвой по всему хитросплетению сюжета.

    Аарон Грейндингер

От автора

Что заставило меня стать писателем, или, скажем, послужило причиной тому, что я стал писать абсолютно все, что только взбредало мне в голову?! Наверное, ощущение какого-то всеобщего абсурда и беспричинности нашей жизни!

Еще возможность обнаружить невозможность пересказа целой жизни, ибо за жизнь свою человек может сменить множество личин и масок, что не позволяет мне, как писателю, сделать о любом из нас какой-то основополагающий вывод.