Мнемозина, или Алиби троеженца. Роман

Ладно, сейчас аэрозолем пройдусь, а чуть позже прополощу рот зубным эликсирчиком, да еще спиртовой настойкой перца, уж больно она хорошо микробы-то уничтожает!

– Поскорей бы приезжали родители, – Мнемозинка так мечтательно заморгала глазками, что мне опять захотелось пройтись ремнем по ее милой попке, но надо было уже убегать.

– Мнемозинка, пообещай мне, что ты теперь всегда будешь мне давать бить себя по попке! Ведь это же совсем не больно?! – испытующе я взглянул на нее.

Мнемозинка на какое-то мгновенье вздрогнула, и даже немного всплакнула.

– Если тебе, Герман, этого так хочется, то я, конечно, не против, – еле выговорила она, изображая на личике страдальческую улыбку.

– Ну, вот и ладушки, – обрадовался я, – так что сегодня вечерком опять будь готова!

– Для тебя, Герман, я всегда готова, – облизнула губки Мнемозинка, и было непонятно, то ли она издевается надо мной, то ли на самом деле соглашается.

– Только на этот раз будет не ремень, а плеточка, – поправляя на себе галстучек, прошептал я, глядя с восторженным придыханием, как обессиленная от напряжения Мнемозинка уже покорно опускается на кроватку.

– А лучше всего это сделать сейчас, – неожиданно возбудился я, и, вытащив из шкафчика свою заветную плеточку из свиной кожки, и оголив ей попку, с наслаждением исхлестал в кровь ее ягодички.

Мнемозинка зарыдала, глупая, и чтобы никак не встревожить ее криком соседей, я засунул ей в рот край подушки, который она тут же ухватила от боли красивыми зубками.

– Хорошо, Мнемозиночка! Даже очень прекрасно! – задыхаясь от счастья, прошептал я, взмахивая плеточкой, – еще чуть-чуть потерпи, пожалуйста, ради нашего семейного счастья! И очень скоро ты его обязательно получишь! Ей-Богу, получишь! Ах, Мнемозинка! Моя Мнемозинка, ты просто картинка!

– Мама! – закричала будто резаная Мнемозина. – Мамочка! Помогите!

– Да, что же ты так кричишь-то, Мнемозинка, ты же напугаешь всех соседей, – занервничал я, и с сожалением закончил нашу глубоко интимную связь, спрятав плеточку обратно в шкафчик, – подумаешь, ну, похлестал тебя немножко! А разве тебя в детстве не пороли?! И потом, должен же я хоть в чем-то находить свою безумную радость! Или не должен?!

– Должен! Должен! – всхлипнула Мнемозинка, оборачиваясь красной от слез мордочкой ко мне.