Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу

Она у меня весь запас спирту вытаскала.

– Там было-то чуть-чуть. И это на медицинские цели, – парировала берегиня, потупив взор и слегка шатнувшись.

– Чуть-чуть, – снова пошёл негодованием домовой, – пять литров чистого спирту. Ты его выжрала, алкашка. А коньяк восьми лет выдержки, тоже на медицинские цели?

– Ну да. Я ж медик, значит и цели медицинские.

– А ещё она у меня тридцать пачек мыла дегтярного упёрла, и хлорки полкило, и пятнадцать банок тушёнки!

– А что, я должна была стерилизацию инструмента без закуси делать?

– Какого инструмента, пьянь?

– Да тебе что, жалко, что ли? – слегка качнувшись, переспросила Медуница.

Я только сейчас заметил, что она еле держится на ногах. Была бы человеком, давно умерла от такой дозы, но она тоже потусторонняя сущность, хоть и обладала плотным физическим телом.

– Так! – повысил я голос. – Спать!

– Я не умею, – ухмыльнувшись, ответила Медуница. – И мне ещё у всех анализ крови собрать надо.

– Мне без разницы. Через час ты трезвая! А то понасобирешь анализы, врагов не надо будет.

– Будет исполнено, – пожала плечами берегиня, схватившись рукой за блестящую дужку армейской кровати.

– Ангелина! Оторвись, наконец, от больной! – повысил я голос, – утихомирь эту отморозочку.

Моя хранительница, вздохнув, встал с табурета и подошла к берегине, возвышаясь над той на две головы.

А я не стал ждать развязки событий и пошёл в кунг. Осторожно взобравшись по металлическим ступеням, подобрался к Александре, спавшей на дальней нижней полке.

Я сел на край полки. Шурочка бормотала во сне. Она редко бормотала, но если это делала, то что-то предстояло. В прошлый раз она чуяла боль Тика, но не смогла понять, что это. Потом чуяла безумного демона, готовившего месть другому сверхъестественному, но при этом готового подорвать термобарическими зарядами целый квартал. Тогда удалось поймать тварь. Теперь новая порция бормотания.

Если в первом случае это было короткое: «Больно», а во втором: «Сожгу! Сожгу дотла!», то сейчас речь была вообще неразборчивой.

Но в отличие от тех раз Шурочка мягко улыбалась, обхватив себя руками и сжавшись калачиком, как младенец, а по щекам текли слёзы. Слёзы вперемежку с улыбкой.

Я положил свою руку на её ладонь. Александра вздрогнула и проснулась, правда глаз не открыла.

– Что стряслось? – тихо спросил я.

Шурочка всхлипнула, но не ответила.

Я вздохнул, устав от этих загадок.