Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу

Ангелина схватила за грудки священника.

– Ты что делаешь?! Ты зачем его провоцируешь?!

– Эта тварь должна сдохнуть! – прокричал охрипший священник с нотками фанатизма в голосе.

– Дебил, почему не согласовываешь с начальством?! – тряхнула отца Василия Ангелина.

– Люди слепы!

– А просто спросить не судьба?!

– Не смей мне указывать, ведьма! – прокричал Ангелине в лицо священник. – Мне сам ангел господень глаза открыл.

– Какой ангел? – опешила моя помощница, открыв рот и округлив глаза, а потом заорала во всю силу.

Священник поднял руку и пафосным жестом показал на край поляны. Я повернулся и посмотрел на потихоньку пятившуюся Лилитурани.

Это она всё затеяла? Зачем?

– Дебил!!! – заорала Ангелина, приподняв священника над землёй. – Она не ангел, она исчадие ада! Она племянница одного из князей преисподней!

– Не верю! Твои слова лживы! – завизжал священник.

– Сейчас пойдём и спросим, – выдавила она из себя.

Ангелина, не выпуская из рук отца Василия, через силу пошла в сторону демонессы, а та сорвалась с места и исчезла в зарослях.

С земли молча встал Яробор. Черты его тела медленно текли. Он усыхал и уменьшался. Через несколько минут он снова стал человеком со звериной шкурой на плечах, каким был прежде.

– Что-то устал я, – хрипло произнёс древний бог, осунувшись лицом, – пойду, прилягу.

Он покачнулся и, медленно переставляя ноги, пошёл к себе в терем. Лишь на пороге остановился, обернулся и посмотрел на убегающую демоницу, на меня, на крест и на всех остальных.

Яробор опустил глаза, а потом зашёл внутрь.

Я выдохнул. Отступившее напряжение подкосило колени, и я сел на перепаханную траву.

– Я к дядьке, – бросила Лугоша и быстро промчалась, мелькая розовыми кроссовками, до двери в терем.

Я убрал в ножны клинок, потёр ладонями лицо и поглядел на Яру. Она лежала без сознания у сломанной бревенчатой стены, а над ней уже склонилась берегиня.

– Вот, – наконец, произнесла она, достав небольшой стеклянный стерженёк.

Берегиня несколько раз встряхнула палочку, и та медленно разгорелась белым свечением. Я с кряхтением, как старый дед, встал с земли и подошёл к берегине.

– Рёбра сломаны, компрессионный перелом позвоночника, – произнесла Медуница, дунув на прядь волос, упавшую на лицо.