Экзорцист

Ее голос слышался ему и в пьяном смехе, долетавшем на улицу из трактира, и в журчании фонтана.

Каждый раз, когда она мерещилась ему в столичной суете, он ощущал то нелепое мощное внутреннее возбуждение, полное и страсти и неловкости. То самое внутреннее возбуждение, от которого влюбленные так часто глупо и нелепо себя ведут. Эта одухотворенная дрожь падала на него и тут же становилось гневом. Память говорила, что эти чувства просто недопустимы. Мгновенная смена внутренней любви на ненависть вызывала приступ тошноты, но он все равно смотрел туда, где видел ее, зная, что ее нет, чтобы прогнать призрак.

Но все случалось снова и снова. От каждого такого внутреннего удара на его черной голове появлялся белый волос. Потеряв вид здорового человека в пути, он белел головой, окончательно старея.

Остановиться в общежитии экзархата Стен не смог. Только приблизившись к зданию, он почувствовал, как сердце беспомощно сжимается от этой безостановочной пытки, а руки холодеют.

? Здесь я жил когда-то, и тут ты родился, ? сообщил он Артэму, стараясь все так же говорить сыну о разных местах, даже если каждое слово было равнозначно удару в кровоточащую рану.

Он обещал Артэму, а значит, он должен был это делать, радуясь, что они прибыли в город поздним вечером, и у него была ночь для того, чтобы привести себя в чувство. К тому же, кто знает, может солнечный свет отпугнет призраков прошлого?

Остановился он в одном из небольших постоялых дворов, где его никто не знал, просто отчитавшись, что прибыл, в главном храме, собираясь встретиться с епископом вечером следующего дня.

Артэм немного беспокоился за отца, который выглядел совсем нездоровым и очень часто вздрагивал, становясь то горячим, то холодным. Оттого ребенок старался лишний раз не тревожить его, порой даже умалчивая свои вопросы, считая их не особо интересными.

Но дорога и блуждания по городу сделали свое. Мальчишка быстро уснул, оставив отца себе самому.

Одиночество за мимолетным облегчением приносило Стену новые терзания.

В темноте ночи, как только тишина упала на его душу, а алкоголь стал противен от первого глотка, как он бывает мерзок, когда пробуешь его впервые, Стен подошел к сыну, не имея сил мерить комнату шагами.

? Что же мне делать? ? спросил он, садясь на пол у постели ребенка.

Подобный вопрос ждал ответа только от него самого, но он его не знал.

Маленькая ручонка поймала его руку и, притянув к щеке, опять застыла.