Войны инков. Incas

Сеяли в поле, я пел про чача, храбрых, могучих…

– Кавас! Казнят тебя – как мне жить одной? Отберут детей – как им будет?! Кавас, не пой ты песен, не затевай дел с Пи?пасом! Пи?пас – вождь, отвертится. А кто ты? Общинник!

Кавас завёлся: – Нет, Сиа! Надо спровадить инков! Мы отдыхали бы. Ведь поля мы засеяли? Для чего рыть землю инкским владыкам? – Быстро вскочив потом и завесив вход пологом, Кавас вытащил и поднёс к огню крупный Клубень из золота, зашептавши: – Грейся, Великий, сил набирайся! Жизнь дай хорошим чачаским клубням, порть клубни инков! Выпусти корни, вбрось семя в женщин, пусть множат воинов! Срок настал инков гнать!.

.

Он сунул божественный Клубень в нишу. Сиа свернула полог при входе – дым опрокинулся снежным вихрем, ибо изменчив высокогорный взбалмошный климат. Дети пришли, уселись. Варево Сиа вылила в чашки; выпили… После Кавас замазывал щель в стене жидкой глиной с соломой; Сиа лежала и дожидалась, чтобы младенец сам подполз. «Ибо он должен сам лезть к матери и достать её грудь; сосать приходилось, став на колени и никогда – в подоле и на груди у матери».

Под вой раковины на площади в снежных сумерках собрались порошённые снегом толпы. Градоначальник, кутаясь в мех накидки, ласково молвил:

– Чача, упрямцы, что мы обсудим? Как мы работали – это первое. И за что судим Каваса – вот второе. Что кому нужно – третье. Плюс зачем руна-си?ми – тоже обсудим. Пусть же десяцкие, всех исчислив, скажут наличность пятидесяцким, те скажут сотникам, пятисотникам и так далее.

Когда Майпас и Пи?пас, лидеры местных трёх тысяч чача, люд подсчитали и доложили, градоначальник начал с упрёком:

– Нет двоих?.

. Плохо. Мелочи сказываются в большом. Сегодня – как вы работали? Должных личным трудом служить Сыну Солнца – тысяча триста, и на поля вышли все, – при том при всём вместо ста двадцати полей взрыто сто полей. Для чего же начальник план составляет, ночи не спит в тревоге? Плохо работаем и поём трудовые песни… Выдать ленивых! Где они?

Лунный свет через редкие, клочковатые тучки высветил чача, вытолкнутых из толпищ.

– Бей нерадивых! – крикнул Римаче. – Кавас!.. Где Кавас?.. Вот он, смотрите! Кавас за что будет бит? Сказать вам? Он не на том плече, мы все видели, таклю нёс, этой таклей размахивал. Мог убить кого – и тот п?рех[18 - Простолюдин, общинник (кечуа).] убитый впредь не работал бы. Покалечить мог – и тот п?рех увечный жил бы из милости и за счёт Благодетеля, ну а мы бы трудились. Вот вам и Кавас!.. Будем стегать его.