Хеопс. Пирамида

А без законов, Дэн прав, мир рушится. И я в страхе жду Суд богов… О, Эсмэ! Боги ценят иное, чем мы в Египте, или всё то же? судят законом или любовью? Жизнь моя! – молвил он. – Сердце мне говорит: что делаю я – зло с виду, а по себе – не зло отнюдь. Нет зла в любви, не может быть. Сердце твердит мне: если любви дать волю, будет иной Египет, – истинный.

– Мне нужна жизнь и ты, – подняла взор женщина. – Жизнь нужна мне, чтоб видеть тебя, любимый!

Дверь вдруг раскрылась всей своей тяжестью чёрного древа на петлях золота.

Пятился внутрь маджай с копьём.

– Мёртв, кто здесь без спросу! – крикнул царь.

Ворвавшись, царица стала подле венцов и скипетра на полу.

– Ты их бросил?! Чтобы надеть венцы, льют кровь; род спорит с родом, чтоб воссесть на трон… Бросил Египты?! Власть свою бросил перед ливийкой?! О, ты безумен, царь! Для тебя всё – в Эсмэ?! Смешно! Знать плачет, боги смеются! Не было, чтоб за грудь и лик женщины бросили мир, Хеопс… Да прозреешь! Но не затем я здесь. Да свершится суд над тобой поздней.

Царь выслал маджая.

Царица стыла, блистая древней красой династий и царской крови; вспыхивали браслеты и диадема на парике её в свете ламп.

– Ты смел, – она шла к Эсмэ, говоря царю, – дать власть Джедефре? сыну блудницы, которая здесь с тобой и рада, что рушит Мемфис?! Если ты бросил нас – дай жить, а не в страхе ждать смерти! Ибо он прибирает власть, лезет, где власть и сила. Что ты не дал пост Хефрену, коего ценишь меньше, хоть он наследник? Я родила сынов и желаю, чтоб твой Джедефра не прибыл с ратью, пока ты плаваешь, и не казнил их… Что он не просится в казначеи или в строители? Ищет крови? Он стал мастак рубить! Рать синайская его знает и за него горой; а теперь и рать в Нубии отдаёшь ему?! Он воюет, ты – нет.

Он в выигрыше, ведь солдат живёт битвой. Войску милей Джедефра. Он рвётся к войнам! Ты кормишь льва, он нас пожрёт всех! В нём кровь ливийцев, вечных разбойников! Мы живём здесь в Египтах – они же приплыли с Крита и они грабят нас, нападая на наши общины! Ты ведь, царь, и Эсмэ взял, чтоб усмирить их пыл, помнишь? Она заложница!

– Не знаешь истины, – произнёс Хеопс, пройдя к ложу.

 – Судишь по виду, а не по сердцу… – И он вдруг сел. – Знала б ты, Хенутсен, что делаешь, Ка и Ба твои содрогнулись бы… Сказано: кто знает путь Ра? кто знает тайное?

Хенутсен подняла с пола красный венец. – Я тебе дала это, я! Я кровь Египта, мать его. Я сестра твоя, царь, супруга.