Морх

Джордж вчера выиграл в карты у Стэна и сейчас примерял новые ботинки. Ларри улыбнулся. Чужие эмоции заставляли его жить. А с добрыми эмоциями жить намного приятнее.

– Снова просидел всю ночь у костра? – сзади подошёл коротко стриженный араб среднего возраста, улыбнулся и присел рядом с молодым охотником.

– Доброе утро, Самир, – приветливо ответил Ларри. Он всегда был учтив с тем, кто спас его существование. Самиру он был обязан всем. Так он считал. В это он верил. Вечно позитивный араб всегда дарил Ларри заряд положительных эмоций, которых тому так не хватало.

За что он и был так благодарен.

– Доброе. Уловил что-то новое или просто ударился в воспоминания? Не таи, я тебя знаю, – Самир продолжал улыбаться, но не сводил с молодого парня глаз. Видно было, что он за него беспокоится, Ларри это чувствовал и был за то благодарен.

– Ничего нового. Просто думал о своём, – ответил парень. Молодой охотник отвёл взгляд от костра и посмотрел в противоположную сторону лагеря. Там зрел спор. Он чувствовал.

Мелочь, ничего серьёзного. Взор переместился обратно к огню, и яркие всполохи оранжевого заплясали в его изумрудного цвета глазах.

– Эй, парень, не грузись только, хорошо?

(Эй, парень!)

Воспоминание, острое, словно бритва…

– Два года, – тихо произнёс Ларри.

– Что? – араб насторожился, улыбка слегка угасла, глаза стали абсолютно серьёзными. – Что ты сказал?

– Я говорю, два года. Два года я уже в лагере охотников. Ты разве не помнишь? – Ларри не отводил взгляда от костра.

Ему не нужно было видеть оппонента, чтобы прочувствовать всю гамму эмоций, которые тот пережил за несколько секунд, пока обдумывал сказанное молодым охотником.

– Помню. Вечно ты бегал около нас. Мы квадрат зачищаем, а там ты. Мы за едой, а там снова ты. Ты будто выслеживал нас. Сейчас-то я знаю, почему ты оказывался там же, где и мы. Искал эмоции. Но тогда… Мы тогда реально сломали голову, что это за парадоксальная ищейка и откуда она взялась, – араб улыбнулся и тоже посмотрел в огонь.

 – Потом-то мы догадались, не совсем точно, но это и не важно.

(Эй, парень!)

Ларри смотрел в огонь с улыбкой, и всполохи плясали, отражаясь в его глазах. Танец света и тепла. Красно-жёлто-оранжевая феерия. Самое лучшее успокоительное в мире, затягивающее любого, кто в него посмотрит, в свои гипнотические сети. Ларри смотрел в огонь с улыбкой, и спираль прошлого затягивала его.

***

– Эй, парень!

Ларри оглянулся на человека в чёрном.