Морх

Он наблюдал за похоронами со стороны леса, из тени. Он прекрасно видел двоих полицейских в штатском, поэтому старался не высовываться. Как он понял, что это копы? Одной из них была женщина-полицейская, которую он видел возле своего дома вчера вечером.

По щеке Руди пробила след одинокая слеза. Ему не хватало его старого друга. Рэм всегда был единственным человеком, к которому Кроу мог обратиться в любой момент и с любой просьбой. Рэм никогда от него не отворачивался и помогал в меру своих сил. Так у них завелось с самого университета.

Как же теперь Элли будет справляться одна? Голова шла кругом. И ведь теперь он даже не может ничем ей помочь, любое его вмешательство может сильно ей навредить.

Вдруг солнце пропало, скрывшись за облаками. Кроу посмотрел в сторону могилы – никого. Он глянул туда, где недавно стояли копы. Ушли.

Кроу прошёлся до могилы неспешным шагом. Он стоял и смотрел на место последнего отдыха своего старого друга.

– Покойся с миром… друг мой.

Через минуту Рудольф Кроу уже скрылся в тени деревьев, под которыми не так давно прятался.

За его спиной горело, ослепляя, словно фонарь адского маяка, жаркое полуденное солнце.

Глава шестая.

Морх. Жалкое отражение мира людей. Здесь вас никогда не застигнет дождь, в мире теней они не идут, вы никогда не увидите лучи яркой звезды, которой наша планета обязана всем своим существованием, в Морхе практически не бывает ветров. В этом мире нет живых существ, кроме пришедших сюда людей и демонов. Серый мир. Мир без эмоций. Ларри это знал.

Ларри это чувствовал.

Что-то надвигалось. Что-то неопределённое и необъятное, что-то липкое, зыбкое, грязное, злое и холодное. Молодой охотник не мог полностью прочувствовать эту волну, слишком сложно даже для него. Но ничего хорошего. Не будет ничего хорошего. Только смерть, отчаяние и злоба.

Лагерь охотников существовал, как единый живой организм. Каждый охотник выполнял свою, важную для лагеря, функцию. И неважно, что это было: охрана лагеря или сбор трав в мире людей – все трудились на благо всего коллектива.

Никто не отлынивал. Все осознавали, что сбой одного может послужить сбою остальных.

Лагерь пробуждался. Люди выходили из палаток, собирались, натягивали своё снаряжение, ворчали, смеялись, умывались, готовили еду в поход. Дозорные готовились выдвигаться на свои позиции.

Вместе с тем просыпались и эмоции. Ларри чувствовал этот нарастающий поток: нежелание вставать и снова куда-то идти, обида, злость, грусть… а вот и счастье.