Хроники Истиля. Книга вторая: Легенда

Несмотря на то, что по сути они были равны, и всего добились сообща, звания наместника Айлангарда и графа речных земель Айлант удостоился именно Толстый, более известный в народе, как медный граф. Тонкий же получил звание главного советника и графа земель Арго. И хотя оба графа понимали, что разница сугубо формальна, Толстый то и дело перетягивал на себя одеяло, строя из себя главного. Он всегда пытался играть главную роль, сколько Тонкий его помнил, но только сейчас это начало раздражать графа Арго.

– Отряд, посланный перехватить повстанцев с севера и уничтожить местное сопротивление, был обнаружен и полностью уничтожен, – отрапортовал Тонкий.

– Кем? – подскочил от неожиданной вести наместник. – Повстанцами?

– Похоже на то, – пожал плечами советник. – Свидетелей не осталось, так что сложно сказать. Выясняем.

– Ни одного выжившего? – удивился Толстый.

– Ни одного! – прокричал попугай и граф Арго впервые согласился с птицей.

– Именно так, – кивнул он.

Пухлые желтоватые пальцы сорвали ещё несколько ягод винограда.

– Это плохо, – наконец обронил медный граф. – Эта ошибка может выйти нам боком. – Толстяк огляделся вокруг, в поисках еды и, ничего не найдя, горько выдохнул, снова посмотрев на собеседника. – Ты согласен, что теперь повстанцы закрепятся в срединных землях?

– Это уже не первая ячейка, которую мы проморгали, Широ, – скривился Тонкий. – Думаю, они уже закрепились в наших землях. И с этим нужно что-то делать.

Толстый долго думал, прежде чем ответить своему компаньону.

– Знаешь, Сиен, в организованной группе тоже есть свои плюсы.

Секунда, и рот Тонкого расплылся в зловещей ухмылке.

– Можно прихлопнуть всех недовольных разом, – понял граф Арго.

– Именно, – с важным видом кивнул Широ. – Если не сработал план «А», сработает план «Б».

– Ты имеешь в виду…

– Да, – довольно заулыбался Толстый. – Будем действовать хитростью.

Глава 9: Подпольная империя

Император почесал начинающую седеть бороду, опрокинул кружку эля, глубоко вздохнул и, накинув чёрный плащ без опознавательных знаков, вышел в коридор.

Он не хотел этого признавать, но последние годы сильно состарили его. Не только внешне; внутри Гумбер ощущал себя вековым старцем, уже повидавшим жизнь. Каждый день повстанца был наполнен борьбой, испытаниями и лишениями. Они никогда не отдыхали и это касалось не только рядовых солдат, но и лидеров движения.