Свет истины

После чего жертву ночных работничков хоронили, как полагалось, в освященной земле в пределах церковной ограды.

Ибо среди услуг, предоставляемых заведением дона Мануэля, была и эта, сколь необычная столь и жуткая, когда человек по каким-то причинам собиравшийся покинуть этот грешный мир, но не желавший отягощать душу напоследок еще и грехом самоубийства, получал эту помощь…

Пусть священнослужители Геоанадакано не раз уже твердили с амвонов, что, дескать, можно обмануть церковь, но нельзя обмануть Элла, но все равно новые посетители приходили в «Веселого иноходца» и просили провести их в Желтую комнату.

Тот, кто спокойным, но уверенным шагом направлялся к одному из тайных входов таверны дона Мигеля, вел себя так, как будто был ее частым завсегдатаем.

Высокий человек в плаще и шляпе. По виду, небогатый дворянин.

Подойдя, он постучал условным стуком: два удара, еще два, и три. Дверь бесшумно повернулась на отлично смазанных петлях.

Темнокожий слуга в красном колете открывавший гостям двери, замер, держа створки распахнутыми.

– Приветствую благородного дона! Чего желаете? – прозвучал подобострастный голос. – К девочкам – по лестнице, к мальчикам – направо. А ежели хотите...

– Барон Ровинда здесь? – равнодушно-хриплым голосом осведомился гость.

– Да, но он осмелюсь, он... Он ведь еще не готов, – пискнул слуга. – Осмелюсь... Дон Мануэль не одобрит, ежели прямо у него в заведении...

– Дон Мануэль не одобрит тебя, ежели придется убирать с пола твою требуху, – спокойно сообщил гость.

При пришельце не было ни шпаги, ни кинжала, но слуга, чуть посерев лицом, даже и не подумал попытаться выхватить из рукава спрятанную там именно для подобных случаев наваху, интуицией старого разбойника поняв, что пришелец не шутит. И лишь молча посторонился, пропуская невежливого браво в дом...

Пройдя темными затхлыми закоулками огромного здания, где из-под сапог с шуршанием разбегались трехдюймовые иннисские кукарачи, и, спугнув пару почти голых девиц, передыхавших после очередного клиента, чужак поднялся на второй этаж.

В свете двух тускловатых бронзовых светильников сидевший за столиком молодой офицер казался куклой из дешевого балагана.