Нотки кориандра

– Что вы имеете в виду?

– Думаю, немало влиятельных господ имело зуб на него – уж слишком Чептокральский был любвеобилен.

Сыщик остановился в дверях:

– Полагаете, убийство не связано с его работой?

Клотов не сразу нашелся с ответом.

– Уверен, вы сумеете установить истину, – наконец ответил он. – Если чем-то смогу помочь – всегда к вашим услугам.

На выходе из редакционной залы Илья Алексеевич попросил у Арсения Карловича адрес Чептокральского.

– Виноват, – скукожился молодой человек.

Ардов сделал удивленный взгляд.

– Избегал визитов кредиторов, – поторопился объяснить помощник главного редактора. – Некоторые были весьма настойчивы…

– Хм… Как же мне выяснить его место жительства? – озадачился сыщик.

– Может быть, вам посетить салон баронессы фон Зиссен? – неуверенно предположил собеседник.

Ардов опять вопросительно взглянул на него.

– Простите, я думал, вы знаете… – отчего-то смутился Арсений Карлович. – Господин Чептокральский посещали заведение баронессы… Там ищет знакомств пресытившаяся публика…

– Вы сопроводите меня туда?

Интонация получилась, скорее, повелительная, и помощник главного редактора, вздохнув, повиновался.

Глава 7

Храмъ Эроса

В роскошно обставленной приемной в особняке на Невском Арсений Карлович о чем-то пошептался с господином распорядителем, и Ардова тут же снабдили карточкой, именовавшей его «почетнымъ гостемъ эротическаго клуба «Храмъ Эроса».

За следующей дверью открылось фойе, декорированное розовым шелком; на стенах висели гравюры в черных резных рамах.

– Очевидно, в залах еще не все готово, – предположил Арсений Карлович. – Здесь декорацию меняют два раза в неделю, привозят из-за границы.

Публика прибывала. Появились верткие старички, мелькнули совсем юные мальчишеские физиономии.

Наконец дверь в дальнем конце фойе распахнулась и оттуда ударил бледно-синий свет.

Ардов вошел вслед за остальными и тут же испытал жгучий стыд. В глубине комнаты вдоль всей стены была выставлена композиция из живых людей, изображавших сцену утонченнеи?шего парижского разврата. Картина была задрапирована голубой кисеей и подсвечена особыми фонарями, отчего производила впечатление инфернальности. В углу из-под крышки рояля вытекало что-то волнительно-томное.