Сергей Сергеевич, или Записки меломана

Которое мы никак не могли сиюсекундно исполнить, потому как «трансляция» была в прямом эфире, и мы, как истинные пионеры, не имели никакого морального права оборвать на середине свой скромный подарок любимой учительнице.

Да. Это была она. Маленькая, но бомба. Директор в процессе своего слабо контролируемого рвало-метания даже заявил, что нам со Стасом не следовало заканчивать школу и вовсе, а звездным транзитом сразу же махнуть на большую сцену. На что мы, впрочем, не преминули заметить, как ему самому впоследствии должно быть стыдно, после наших повествований с рекомендуемой большой сцены о кровожадном директоре-диктаторе, безжалостно вышвырнувшем прилежных учеников из родной школы за их искреннее сердечное поздравление любимого учителя исполнением самой на свете невинной песенки.

Звонок телефона решил не церемониться с моими уж затянувшимися воспоминаниями.

– Здоров, Серега. Извини, не мог говорить. У меня люди были. Сам понимаешь, работа, – прозвучали те самые Стасовы нотки, которыми он частенько оправдывался за опоздание на урок или за не сделанное домашнее задание.

Я даже представил себе выражение его удивленно-невинной физиономии. Мы его называли Великим Отмазаном. Не было такого случая, чтобы Стас не смог придумать «отмазку», когда что-нибудь отчебучит. Видимо не без помощи этой науки он и добрался до занимаемого ныне кресла.

– Да, я понимаю, Стас. Работа ведь в первую очередь.

– Помню, помню, что работа в первую очередь, а личные дела должны быть вне всякой очереди.

Но, понимаешь, на сей раз совершенно не тот случай, – принялся за свое Стас.

– Ты, скажи лучше, – остановил его неспешный словоход, – чего вдруг тебе вспомнилось наше «пионерское» прошлое?

– Это ты о чем?

– Как о чем? О твоем утреннем звонке.

– Каком звонке? Когда? Сегодня? Я с самого утра общаюсь лишь внутри министерства. Не думаю, что тебе известно содержание моих служебных разговоров, – начал он закручивать сюжет, но я опять не предоставил ему возможности раскочегарить топку и в лоб заявил, что вычислил его, поведав о странном звонке в офис.

Каково же было мое искреннее удивление, когда оказалось, что Стас не имеет ни малейшего отношения к полученной «телефонограмме». Его самого мой рассказ настолько заинтриговал, что мы принялись рассуждать, кто бы мог закрутить такой замысловатый сюжет, и даже согласились друг с другом, что из остальных входящих в нашу славную пятерку ребят вряд ли кто стал бы звонить мне на работу.