Староверов остров

Староверов остров

Игорь Козаков

Двух вырвавшихся из заснеженного февральского Подмосковья приятелей-рыбаков встречает по-весеннему теплая Кубанская сторона, где они неожиданно оказываются на небольшом островке в окружении его по-своему гостеприимных обитателей. Окунувшись в совершенно новую для себя человеческую среду, герои невольно увлекаются ею и ненароком попадают в весьма необычную историю. Любовь и верность, вера и прощение, грех и раскаяние, ложь и предательство. Все эти понятийные пары, как правило, неразлучны.

Но разве бывают правила без исключений? Не миновали последние и настоящую историю.

Игорь Козаков

Староверов остров

Глава I

– Колян, давай, просыпайся. Хорош дрыхнуть.

– Тима, отвянь. У нас пожар? Наводнение? Или землетрясение? Ничего подобного. В конце концов, могу ведь  я позволить себе на вполне законном «больничном» поваляться с утра подольше в постели?

– Можешь, конечно. Отчего ж не мочь? Так и валялся бы себе на здоровье в Мытищах своих. Какого тебя понесло за тридевять земель? По чужим островам шастать.

– Что!? – Николай с трудом разлепил, образовав узкую щель меж закисших и отекших век, сначала одно непослушное  око, а вслед за ним и другое. После чего, чуток приподняв тяжеленную голову, попытался оглядеться. Они оба макушками к стене лежали  на матрасах, устланных поверх довольно просторных, высоких деревянных полатей-нар в  небольшом, приземистом помещении без окон, едва освещенном  зеленоватым огоньком  крохотного светильничка-ночничка, – Где мы?

– Резонный вопрос.

В гостях, – констатировал  Тимофей и через паузу глубокомысленно добавил, – Возможно, впрочем, и в плену.

– Это что правда? Мне не приснилось? Мы потонули? Да?

– Не помнишь? Потонули. Но не до конца.

– Точно, – дернулся было сесть на постели, но в конечном итоге плюхнулся опять на спину Николай, – какой-то дед Мазай там еще был.

– Ага. Вот он-то нас с тобой, зайчишек сереньких, и выловил. Я тоже  в подробностях не особо силен.

– Да уж дело ясное, – понимающе поддержал друга Николай.

Голова его, казалось, была чем-то под завязку забита, оттого-то и безмерно тяжела. Но, странное дело, при этом  она же, эта забитая доверху голова, выходила и до бестолковости пустой.

– Аааа! – негромко, но весьма протяжно рвануло из гортани, и Николай все-таки сел на «нарах», с тревожным удивлением взирая на свое же собственное облачение,  – Это что такое? Смирительная рубашка?

– Ха! Размечтался наивный.