Скиталец

Он не перестал быть приятным даже тогда, когда окреп, а с запада запахло штормом – холодок, водяная пыль и особый привкус, который остается после удара молнии, – есть такие, кто это испытал.

В юности Ричарду пришлось испытать настоящий ужас, когда в нескольких шагах от него в дерево ударила молния. Принца не задело, но он навсегда запомнил странный запах, пропитавший воздух после разряда. Как ни странно, бояться грозы он после этого не начал, наоборот. Буйство стихий всегда вызывало в нем восхищение и страстное желание ввязаться в какую-нибудь схватку.

А приближение грозы он приветствовал громким смехом или песней, новой или просто давно забытой. За его спиной моряки, боязливо оглядываясь на черно-синие облака, тащили канаты, сворачивали почти все паруса – король ни на что не обращал внимания. Любуясь небом и морем, на котором волны вырастали все выше и выше, он чувствовал, как песня щекочет ему нёбо и просится на волю.

– Притягиваю я их, что ли? – произнес Ричард, а потом запел по-французски:

Море волнуется, чайки кружат,

Чайки кружат над водой.

Волны шумят, волны с ревом летят

Прямо на мокрый песок.

Вырван из моря, на скалы корабль

Падает, ветром гоним.

Рухнул корабль, и – палубы треск –

Море сомкнулось над ним…

Тучи вокруг, и не видно небес,

Ветер и страшен, и сер.

Жалобно плачет какой-то журавль,

Знать, не туда залетел.

Море волнуется, чайки кружат,

Чайки кружат над водой.

Волны бушуют, и брызги летят

Прямо на мокрый песок…

Эти строки вряд ли могли выразить всю его страсть к буйному, как он сам, ветру и волне, подбрасывающей к небу корабли.

Он не знал, насколько прав, и, конечно, не трудился замечать, что всякий раз, когда его охватывает настоящая ярость – такая, что темнеет в глазах, – над головой неизменно начинают стягиваться тучи. Он не понимал, что непостижимым образом способен управлять миром вокруг себя. В юности это случалось чаще, теперь – реже.

Теперь он бесился потому, что из Франции прибыл гонец, известивший короля Английского, что Филипп-Август взял Руа. Этот большой торговый город находился уже на территории Нормандии – было из-за чего взбеситься!

Король Английский пришел в такую ярость, какой давно не испытывал. Небо над армадой английских кораблей немедленно потемнело, потянуло запахами бури. Впрочем, никто не связал происходящее с почерневшими от гнева глазами Плантагенета.