Бессмертные

Злые языки твердили, будто реакция получилась такой решительной только потому, что владельцами одного из уничтоженных заводов были трое представителей клана Блюстителей Закона, который сосредоточил в своих руках почти всю исполнительную власть, равно как и судебную. Ответ последовал почти немедленно. Войскам Асгердана потребовалось трое суток, чтоб вторгнуться в миры, занятые Орденом, и немедленно атаковать. Впереди, конечно, шли антитеррористические подразделения, поскольку эта война (абсолютно обычная война, которая не слишком масштабна, но перестрелки, мертвые и раненые – самые настоящие) была наречена «антитеррористической деятельностью».

По сути, цели той и другой стороны были заявлены, как благие. Но, поскольку они преломлялись в коллективно-прагматическом сознании Совета Гроссмейстеров с одной стороны и Совета Патриархов с другой, то превратились в обычную звериную схватку за ареал, за выгоды, за власть. Война, как всегда, превратилась в движение двух гигантских жерновов, где погибали маленькие люди, как имеющие отношение к делу, так и совершенно посторонние.

– Суровый закон хорош, – сказал Мэльдор. – Но обычно, когда благое начинание преломляется в человеческом сознании, оно превращается в нечто устрашающе-бездушное. А знаешь, почему? – он и сам не заметил, как перешел на «ты».

– М?

– Да потому, что человек всегда ищет, где проще. Сейчас значительно проще во всем обвинить тебя.

– Нет.

– Вот, знай. А поскольку ты – заметная фигура, то из мелкого командира в обвинительном заключении превращаешься чуть ли не в предводителя всей орденской армии.

Белокурая Бестия запрокинул голову и расхохотался.

– Интересно, что бы сказал в ответ на это гроссмейстер Нэвир.

– Что бы он ни сказал, неважно. Сейчас надо доказать, что ты не виновен во всей этой ерунде.

– Это вас надо спросить.

– Я же сказал – я берусь.

– Ну, а у меня нет выбора.

Мэльдор протянул руку, и Бестия от души пожал ее. Для него мир внезапно просиял всеми красками – вот что делает простое человеческое отношение и малейшая надежда. Он смотрел вслед исчезающему за дверью человеку и не знал еще, что мгновение назад попрощался за руку с собственным отцом. Им еще предстояла узнать об этом, узнать, поверить и проверить.