Дорога к вечности

Постепенно Виргина перестала шарахаться от предложений устроить концерт. Она увидела в выступлениях средство достижения какой-то цели, которую еще и сама-то толком не осознавала, но уже чувствовала. Все чаще мать замечала, что в те немногие свободные минуты, что еще оставались у ее дочери, она сидела в глубоком кресле, задумчиво и напряженно глядя на небо, заглядывающее в окно ее комнаты поверх верхушек яблонь, и на лице девушки отражалось все, что томило ее – тоска, лихорадочное нетерпение и почему-то боль.

– У тебя что-то не ладится? – спросила Анавэра, но дочь, вздрогнув, тут же замотала головой.

– Нет, все в порядке.

– Ты поссорилась с молодым человеком?

– У меня нет молодого человека.

– А Руаннар?

Девушка бледно улыбнулась и помотала головой.

– Но я же вижу, он ухаживает за тобой, – настаивала мать.

– Да?

– Конечно. Я вижу. Женщины всегда видят подобное. Странно, что ты не замечаешь.

– Я никогда об этом не думала.

– А ты подумай. Руаннар – замечательный парень.

– Да… Пожалуй, – Виргина вздохнула. – Замечательный.

Анавэра решила, что не стоит ничего больше говорить. Если ее дочь способна хоть кого-то полюбить, рано или поздно она ответит взаимностью мужчине, который столь преданно любит ее.

Виргина была способна любить, вне всяких сомнений. Но в остальном мать ошиблась на ее счет – девушка вряд ли способна была создать семью. И вовсе не потому, что душа ее оказалась слишком мала, чтоб там нашлось местечко для мужа и ребенка. Душа этой девушки могла бы объять Вселенную.

Просто большая страсть всегда вытесняет малую, а великая не оставляет места никакой другой. В сознании Виргины медленно обретала зримые формы некая великая страсть, которую она пока еще плохо осознавала. Но если что-то подобное появляется в душе, рано или поздно оно даст о себе знать.

Как-то незаметно получилось, что ее концерты стали постепенно превращаться в проповеди. Каждая песня, которую она писала, обязательно что-то говорила душе, и, пытаясь пояснить свою мысль, Виргина поневоле обращалась к вопросам вовсе не расхожим.

Ее внимательно слушали, и потому ни ее агент, ни звукозаписывающая компания не возражали против подобной формы выступления.

– Тебе стоило бы однажды прямо сказать все, что ты хочешь, – сказала ей одна из подруг, молодая бессмертная, работавшая в больнице медсестрой, ревностная поклонница творчества Виргины.

Дочь Анавэры задумалась – а что же такое на самом деле она хочет сказать.