Дорога к вечности

К ее изумлению, парень не стал сразу пытаться приобнять ее или как-то иначе распустить руки – он обстоятельно расспросил ее, почему это она в штанах, какого она рода, где живут ее родители и какой выкуп они захотели бы за нее. Монтале, поколебавшись, все-таки решила узнать, какой выкуп имеется в виду.

– За то, чтоб ты стала моей женой, конечно, – пояснил крестьянин.

Изумленная девушка, поколебавшись, все-таки призналась, что прибыла сюда из другого мира. Крестьянина, впрочем, это нисколько не удивило.

– Иномирянка? Вот почему в штанах… Так и что? – осведомился он. – У вас другие брачные традиции?

Монтале быстро поняла – парень не прикасается к ней потому, что в этом мире очень строгие законы. Слишком малой властью обладал он сам – вернее, совсем никакой не обладал, – чтоб без позволения прикасаться к чужому. Ее и успокоила, и насмешила его готовность завладеть ею по всем законам этого мира. Вытянув ноги, она лениво улыбнулась.

– Боюсь, у твоей семьи не хватит денег, чтоб купить меня в жены.

К тому же я вряд ли гожусь на роль крестьянки.

– Но у меня полон дом сестер и невесток, – заспорил он. – Много ли тебе придется работать, а?

– Сколько бы ни пришлось – мне это ни к чему.

Парень еще пытался уговорить ее, но уже не столь пылко и не с такой глубокой уверенностью. В самом деле, для человека, чьи предки столетиями жили за счет собственного тяжкого труда на земле, в супруге не так важна красота, сколько трудолюбие и умение.

И как бы ни взыграла в юноше кровь, практичность все равно окажется сильнее. Он может поддаться минутной слабости, но надолго ли хватит пыла, если в голову придут соображения иного порядка?

Она спрыгнула с передка телеги у поворота, там, где начиналась рощица, окружавшая первый домик из тех, что она собиралась обследовать. Помедлила у камня, отмечавшего границу участка, и двинулась вперед. Правда, не к первому домику, а ко второму – маленькому, ладному, под шатровой черепичной крышей, с милой пристроечкой вроде веранды.

Перед домом был разбит цветник, а дальше теснились яблоневые и вишневые деревца. Все было ухожено и аккуратно.

Монтале сделала несколько шагов по усыпанной мелким гравием дорожке, и тут из дверей пристроечки выглянул молодой мужчина во всем черном. В руке он держал чашу, из которой, похоже, собирался что-то выплеснуть на пожухлый кустик у ступенек, но, выплеснув, следом отправил и саму чашу.