Дорога к вечности

– Не думаю, что я приду скоро, – с легкой насмешкой бросила Монтале. – Помимо всего прочего у меня много дел в моем мире.

– Понимаю. Потому сделал артефакт так, чтоб ты могла перемещаться из твоего мира в мой столько раз, сколько понадобится.

– Он, что, с бесконечным запасом энергии?

– Не совсем. Но, думаю, на двадцать телепортов его хватит. Да, кстати, я подвесил на него еще одно заклинание. Оно поможет тебе понимать суть того, что будут тебе говорить местные жители. Транслитерирующее заклинание. В смысле заклинание-переводчик.

– Ты – сильный маг, – неохотно признала девушка. Она не подозревала, что изготовление подобных артефактов вообще возможно, и в любом случае считала, что дело это нелегкое, требует многих дней работы и, как минимум, мощного источника энергии. А здесь – совсем ничего.

Руин лишь пожал плечами.

– Я буду тебя ждать.

Она лишь отмахнулась не оборачиваясь и начала неторопливо спускаться в долину. Он вздохнул и вошел в портал, и, когда Монтале обернулась и увидела, что осталась в одиночестве, ей стало не по себе.

Мир был чужим и, судя по всему, враждебным – так ей казалось, потому что небо заволакивали густые облака, да и все вокруг казалось непривычным. Здесь совсем иначе строили дома, а город был слишком велик на ее вкус. Она привыкла к тому, что люди старались жить на собственной земле, которую и обрабатывали, и даже ремесленники предпочитали иметь домик, окруженный огородом, – мало ли что, свой запас овощей не помешает. Большая часть населения проживала в селах, на собственных заимках или на виллах, если хватало средств.

Города были маленькие, и даже в самых крупных редко жило разом больше тысячи человек. Слишком часто вспыхивали эпидемии, которые превращали города в смертоносные ловушки, и люди избегали подобного риска. Здесь же – Монтале готова была поспорить – в одной долине собралось столько людей, что хватило бы на пять городов ее родного мира. Она же не знала, что на самом деле их число было раз в десять больше, чем она предполагала.

Девушка невольно насторожилась, едва осталась одна. В мире, где она выросла, любой одинокий человек, который не находился под защитой какого-нибудь знатного или просто богатого, а потому могущественного человека, не входил в какую-нибудь гильдию или не обладал достаточной силой для того, чтоб постоять за себя, рисковал оказаться в рабстве. Что уж говорить о женщинах. Женщины без вооруженного сопровождения вообще не решались удаляться от дома.