Оковы судьбы

Рядом с ней, на нетерпеливо приплясывающих лошадях восседали Ланс и еще один страж, чье имя Алан не знал или попросту не счел нужным запоминать. Воин старался не встречаться взглядом с хозяином пользующегося дурной славой поместья.

– Вы готовы, господин Рэвендел? – учтиво спросил Ланс.

– Да, – коротко кивнув, Алан забрался в экипаж.

Возница, подгоняемый «Коралловыми стражами», спешил как мог. Несмотря на ровную дорогу, карета нервно дергалась, отчего недовольному Винсенту приходилось постоянно поправлять съезжающие на нос очки.

– У тебя же хорошее зрение, зачем ты их носишь? – Не желая в очередной раз созерцать виды Дворцового острова и задернув вышитые занавески, Алан откинулся на удобном сиденье, положив трость на колени.

– Я уже говорил вам, господин, для полноты образа. – Винсент улыбнулся. – Вы же носите трость, хотя не имеете проблем с ногами.

– Может, как-нибудь попробуешь себя в театре? Уверен, что ты будешь пользоваться популярностью.

– Кривляться перед толпой? Нет уж, увольте.

– То есть играть роль дворецкого или играть того же дворецкого, но в театре – разные вещи?

– Для меня – да. Одно дело – следовать условиям нашего договора, а совсем другое – развлекать смертных. Кстати, вы помните, что хотели посетить залы Безысходности, чтобы узнать, как поживает наш неудавшийся убийца?

– Сомневаюсь, что он до сих пор жив, – кривая усмешка рассекла красивое лицо Алана. – Но ты прав, мы наведаемся туда, как только покончим с делами.

На этом разговор прервался, и далее мужчины ехали молча: Рэвендел в тяжелых размышлениях о совершенных неизвестным убийствах, а его дворецкий – с приятными мыслями о том, какой чай заварить своему господину, когда они вернутся в имение, и что еще поручить Жаку с Жанной.

Экипаж сбавил темп, легко дернулся и остановился. Винсент вышел первым, услужливо придержал дверцу. Оглядевшись, Алан увидел, что повозка остановилась у Южного моста, рядом со спуском, ведущим к небольшой пристани. Начал накрапывать привычный для Нэрфиса дождь, смывая с брусчатки остатки почти растаявшего снега, стекающего по каменным ступеням веселыми ручейками, чтобы раствориться в водах каналов.