Сидящий у двери

Без сомнения, тот по-прежнему сидит в своем кресле напротив квартиры Алекса.

Около девяти часов вечера Алекс уже стоял перед сидящим у двери. В сгустившихся сумерках его лицо белело пятном с двумя темными дырами глаз. Алекс заметил глубокую рану. Одежда Красноглазого была выпачкана его кровью.

– Люди очень странные существа, – негромко произнес Красноглазый. – Что вы мне сделали? Я мог умереть, и вы тоже. И вам было бы гораздо хуже – тот, кто умирает после, долго мучается.

Алекса терзали противоречивые чувства.

Стыд, страх и настойчивое желание прикончить красноглазое чудовище, и будь что будет. Сейчас он уже не надеялся, что пространство возвратится, если убить Красноглазого. Это может исправить сам сидящий у двери. Только он.

– Не тянете время, – Красноглазый встал из кресла. – У вас его почти не осталось. Отдайте мне свои чувства, вы обойдетесь и без них. Отдайте…

– Нет! Нет!

– Тогда я вырву ваши глаза! – существо протянуло четыре пальца с острыми когтями к лицу Алекса.

– Нет! – Алекс вжался в стену, парализованный чужой непреклонной волей, совершенно забыв о ноже.

 – Не надо! Не трогайте меня!

– Глаза? Или чувства? – Красноглазый подошел вплотную. – И я верну ваше пространство. И все у вас будет по-прежнему. Органы зрения или способность жить в вашем мире? Ну? Решайте!

Он протянул коготь к самому глазу побледневшего мужчины.

– Нет! – Алекс дернулся, но оказался прижат к стене. – Только не глаза.

Если бы красноглазое существо могло улыбаться, оно бы улыбнулось, выдав свое торжество.

Алекс так и подумал – Красноглазому важнее получить чувства человека, а не глаза.

Коготь коснулся брови. Алекс заскулил.

– Нет! Это очень больно.

– Тогда чувства. Это совершенно безболезненно. Я возьму чувства.

– Но как вы это сделаете?

На какой-то момент мелькнула уверенность в том, что лучше потерять глаза, испытав при этом адскую боль, нежели лишиться способности что-то чувствовать. Но это бесследно прошло – коготь, словно лезвие ножа, находился у левого глаза.

– Повернитесь спиной!

Алекс подчинился, думая лишь о том, как уберечь глаза.

– Тебе не будет больно, – странным голосом произнес Красноглазый.

Алекс почувствовал, как пальцы поникли ему в затылок. Боли не было, хотя когти копошились внутри головы, проткнув череп, словно вымокшую булку хлеба. Алекс не смог пошевелиться – Красноглазый придавил его к стене. Когти жадно, нетерпеливо орудовали, а из его пасти слышалось нечто похожее на урчание.