Организм

Все трое – семейная пара и их дочь – пялились на лейтенанта, и тому показалось, что он чувствует давление, казалось, требовавшее: уходи отсюда.

Седов так и сделал. Смущенный, он попятился от этого дома, так и не спросив то, что хотел, попрощался, не получив ответа, пошел к машине. В этот момент ему открылся второй дом, и лейтенант нахмурился. На пороге его задней двери стояли мужчина с женщиной и девочка между ними.

На какой-то миг Седову почудилось, что у дальнего дома стоит та же семья, с которой он только что разговаривал, лейтенант даже оглянулся на ближний дом.

Семья в дальнем доме казалась точной копией хозяев ближнего. Только волосы у них были светлее.

Седов вспомнил, что где-то еще должны быть мальчики – старшие дети семей, но теперь он уже не хотел их видеть. Лучше уехать отсюда. То, что входило в его обязанности, он уже сделал. Лейтенант завел машину, развернулся, и, покидая пустырь, оглянулся.

Обе семьи по-прежнему стояли у своих домов и следили за его отъездом.

Минут через пять после отъезда Седова обе семьи, наконец, вернулись в дом, закрыв двери.

В двух сараях позади домов двое мальчиков, стоявшие вплотную к ветхим дверям, отошли вглубь пустых строений и замерли, как было до приезда «уазика».

В летнем домике, расположенном в центре неправильного четырехугольника из двух домов и сараев, женщина в розовом халате, лежавшая на кровати, опустила голову на грязную подушку и закрыла глаза. Наступила прежняя тишина, которую не тревожили даже птицы.

4

Павел закончил отжиматься на заднем дворе, когда услышал голос матери, позвавшей его обедать.

Он встал, огляделся, восстанавливая дыхание. После физической нагрузки на душе становится легче. Не мешало бы вплотную заняться оборудованием тренажерного мини-зала в одной из комнат. Мать, кажется, не против. Павел подумывал об этом с зимы, но все как-то не мог начать. Да и с его деньгами это будет не так-то просто.

Пока Павел не развелся и не вернулся в эту дыру под названием Велич, он регулярно посещал тренировки.

– Паша! – позвала мать. – Все остынет!

– Сейчас, мама. Только ополоснусь по-быстрому.

Он ел щавелевый борщ, поглядывая на мать, и с удовлетворением отметил, что она выглядит в последние дни бодрее. Он слушал ее рассеянно, но одна из реплик привлекла его внимание.

– Что ты сказала?

Мать поставила чашку, поднесенную к губам.

– Я сказала: они даже разговаривать ни с кем не хотят.

– Они?

– Да, они.