Оборотень

Какие дела его родители могут иметь с теми детьми природы? Витя никогда не слышал о том, чтобы его отец хоть как-то контактировал с Семеновым и его людьми.

– А как он поможет, Маш? – Константин также явно был не в лучшем расположении духа. – Ты сама понимаешь, что тут уже ничего нельзя сделать. У меня, конечно, есть один вариант, но для этого мне обязательно нужен кто-то из общины. Но вряд ли они без веской причины будут с нами настолько тесно сотрудничать.

– Кость, попытайся, умоляю. Иначе… Даже думать об этом не хочу.

Витя не понял ровным счетом ничего. У его семьи, как оказывается, очень серьезные проблемы. И связано это напрямую с общиной. И почему он не в курсе? Его родители никогда от него ничего не скрывали. Наверное.

«И где же я так провинился, что у меня вся жизнь кувырком пошла? Сначала оборотень кусает, теперь родители еще в какие-то проблемы умудрились ввязаться…»

Витя уже без особой уверенности позвонил в дверь. Он мог бы еще подслушать разговор родителей, но, как уже показал сегодняшний горький опыт – меньше знаешь – крепче спишь.

Он слышал, как его отец неторопливо направился открывать дверь. Щелчок щеколды, легкое поскрипывание, и Витя снова дома.

– А вот и наш герой! – обрадовался Константин.

– Да уж, герой, сто раз, – пробурчал Витя. – Идиот ко мне более применимо.

– Не хотел поднимать эту тему в больнице, но ты вроде как в ту ночь у Насти обещал остаться, разве нет?

– Пап, – Вите совершенно не хотелось вспоминать всю ту историю у нее дома.

– Ну и стоило оно того? Ты мог погибнуть вообще-то!

– Не знаю уж, стоило или нет, с какой стороны посмотреть, но я жив, так что…

– Ладно, Вить, прости, просто, ты даже представить себе не можешь, через что нам с мамой пришлось пройти, когда нам Наташа позвонила и сообщила новость, что на тебя напал тот самый волк.

Вите вновь стало безумно стыдно. В больнице он еще не до конца осознавал весь ужас ситуации. А теперь, будучи с родителями наедине, он был готов чуть ли не наложить на себя руки за всю ту боль, что он причинил этим замечательным людям исключительно по своей тупости.

– Ты прости, пап, – Вите приходилось чуть ли не выдавливать из себя слова. – Я просто до сих пор, ну, поверить не могу, что жив. Что удалось отбиться.