Лень, алчность и понты. Мистический детектив

Впрочем, и Годик не особенно усердствовал – отойдя на невидимое расстояние, он закурил, присел на корточки и стал вымещать свою злость на построении мстительных жестоких планов.

А Афанасий продолжал слушать, но уже не видеть оставшихся у машин.

– Чего ты нервничаешь? Возьми себя в руки, ты же умница.

– Ты думаешь это так легко – в первый раз?

– А я что – не в первый? Ты же знаешь – что они дерьмо!

– Сереженька, я подумала – может, обойдемся без этого, или потом я заплачу, другие сделают?

– Ну ты что? Это они нас сделают! Ты же сама всё продумала.

Они же все на пределе, они только момента ждут!

– Тише ты, меня что-то знобит.

– Возьми вот, глотни, ты же у меня сильная, Леночка, ты сможешь.

– Я смогу, Сережа. Это же как на охоте, и все они звери больные, но хитрые и опасные. Я так тебя люблю, Сережа. Быстрей бы.

– Ты сама им полчаса дала, иди, подождем в машине.

Хлопнула дверца машины.

Афанасий боялся дышать. Ужас осознания конца затянулся. Этот Годик будет возвращаться и заглянет под елку, и прострелит ему, Афанасию, череп из автомата этого идиота-господина Калашникова – именно его Афанасий ненавидел в эти минуты смиренного ожидания.

«Они еще любят друг друга, – чуть было не застонал он. – А может быть выйти и сказать – я ничего не знаю, ничего не видел, но слышал, что вы кого-то ищете, любите на здоровье друг друга, природу, зверей и людей, удачи вам и до свидания. Тут они меня и зароют. Но почему? Ведь если они меня убьют, я даже не узнаю – за что?»

Афанасию стало себя очень жаль.

И ему вдруг в голову пришла гениальная мысль: мозг человека содержит в себе всю память об истории человечества и, если не о жизни всех и каждого, то об истории возникновения человека и его первых шагах информация есть у всякого. И если снимать слой за слоем, как при раскопках, то откроется величайшая земная тайна, и всё станет ясно-ясно, очевидно-преочевидно…

Афанасий даже уловил, как нужно снимать слой за слоем, и теперь он глубоко презирал свою депрессию и все банальные проблемы, и деньги, и машины, и дачи, и отели и виллы, всю эту свинскую бузню, опутывающую свободное назначение человеческой жизни.

«Только бы возвратиться, всё было бы иначе. Сейчас я словно проснулся, и могу многое сделать, мне интересно, я любопытен, я знаю, что делать!» – отчаянно кричало его сознание.

В это же время Годик прошел в пяти шагах от него, остановился и тихо свистнул, ему ответили еще два свистуна, хлопнула дверца машины.