Любовь и вечная жизнь Афанасия Барабанова

– Под Москвой, барин, в Можайске партизанил, – бойко отвечал извозчик. – Потом на Смоленской дороге французиков гнал. Уж как нам, привычным к морозу, холодно было, а им-то – матушка моя родна! Мёрзли французики, как вороны бескрылые. Иной раз глядеть на них жалко было, не то, что убивать, пардоньте!

– А почему «вороны»? – не понял Штернер.

Извозчик удивлённо на него посмотрел, не понимая, как это умный с виду барин задаёт такой нелепый вопрос.

– Так ведь, налетели на нас, как вороны! И, что ни слово, то карканье!.

Сравнение француза с вороном было точно подмечено. Если к тому же прибавить русскую поговорку, которая родилась в дни отступления непобедимой когда-то армии Бонапарта: «Голодный француз и вороне рад».

– Так ехать будете, али как?… – напомнил о себе извозчик.

– Будем-будем! – обнадёжил его Атаназиус и спросил Татьяну. – Вам в какие края, Татьяна Николаевна?

– На Воронцовскую улицу, что на Таганке, – ответила девушка, беря в одну руку деревянный сундучок, в другую плетёную корзинку высматривая свободного извозчика.

– Погодите! – прервал её Штернер. – Я тоже рад! Но давайте сделаем вот что… Сначала я провожу вас на Таганку, а уж потом вернусь на станцию и возьму возок до одной из деревень.

– Зачем же обо мне беспокоиться? – вспыхнула Татьяна. – Сама доеду. Не маленькая. У вас дела поважней будут…

– И возок новый ни к чему брать, – встрял в разговор извозчик.

– Так мне потом по делам из города ехать… – начал было объяснять ему Штернер.

– А вы, барин, меня послушайте! И вы, сударыня, тоже. Довезу вас обоих – и на Воронцовскую, и… в какую деревню?…

– В Воробейчиково, – уточнил Штернер.

– Знаю такую. Аккурат перед Зуевом.

– Точно, – кивнул молодой человек и обратился к девушке. – Ну, так как, поедем?…

Та уже не отнекивалась.

– Часа за три управимся, – добавил извозчик, ставя в сани их общую поклажу.

– И на рюмку водки тоже, – шутя, пообещал Атаназиус, подстраиваясь под «русский обычай» и помогая Татьяне усесться в санях.

– Крепких напитков не пью, – твёрдо сказал извозчик.

– Что так?

– Жена против.

– Так ведь не узнает.

– Болеет она у меня, барин. Не первый год. Лучше деньгой взять. На всякие там снадобья и на дохтура.

– Вас как зовут? – спросила Татьяна.

– Никифором, барышня. Двадцатый год в Москве извозничаю.