Любовь и вечная жизнь Афанасия Барабанова

– Ну, господин Штернер, разрешите откланяться! – бодро пробасил гусар Агафонов, беря в свои огромные ручища большую кожаную сумку и дорожный сундучок, плетённый из ивы. – А то могу довезти до места, – предложил он молодому немцу, то и дело зыркая на девицу.

– Спасибо, мне ещё по делам… – сдержанно ответил Штернер.

– Не буду задерживать, – не стал спорить Агафонов, протягивая первому оказавшемуся рядом извозчику ручную кладь. – Держи!.. А я к себе домой. Отосплюсь до вечера, затем в гости, к бывшему полковому лекарю.

Кстати, тоже немец. Только обрусевший. Флейдерман его фамилия. Живёт в двух переулках от меня.

– Что-нибудь со здоровьем? – спросил Штернер.

– Да нет, здоров, как медведь. Надеюсь, должок свой отыграть в вист. Играет сей немец, будто чёрт! Уж я-то, опытный в карточных играх, а проигрываю ему, словно корнет безусый! А вы? Играете в карты?

– Я в шашки неплохо играю, – ответил Штернер.

– Сочувствую! – усмехнулся гусарский поручик. – Видать, каждому своё!.

. Впрочем, это не отменяет моего приглашения. Как станет скучно – милости прошу ко мне в Староконюшенный! Зимой в Москве весело – только успевай по гостям ездить!

Чиновник, похожий на Кащея, ни с кем не попрощавшись, уже садился в возок, поставив рядом с собой несколько пачек учётных книг, перевязанных бечевой, и дорожный мешок. Его ямщик огрел кнутом лошадь, и та, промерзшая на морозе, резво помчалась вон от Почтовой станции.

– Канцелярская крыса! – презрительно хмыкнул вслед лысому чиновнику Агафонов и обернулся к молодым: – Ну, прощайте, господа!.

. – Он легко вскочил в сани, словно в седло боевого коня и браво пробасил ямщику. – Гони, борода! Довезёшь по-быстрому – сверх платы прибавлю!..

– Н-но, залётная! – привстал извозчик на облучке и что есть силы дёрнул за вожжи.

Когда сани с гусаром исчезли в снежной пыли, молодой человек обернулся и приветливо кивнул девице:

– Простите, сударыня, что не представился раньше… Атаназиус Штернер. Издатель из Берлина.

– Татьяна Николаевна Филиппова, – доверчиво глядя ему в глаза, ответила девушка.

– Очень приятно, – произнёс Штернер.

– Мне тоже, – сказала она.

И оба смутились.

– Простите, ваши благородия, – обратился к обоим стоящий рядом извозчик, которому было не до их взаимных любезностей. – Ехать будете? А то нонче морозно в Москве. Точь-в-точь, как в двенадцатом годе.

– А вы при Наполеоне в Москве были? – живо поинтересовался Штернер.