Станция «Гермес»

Они вышли на улицу и Антон увидел на входе сложенные из деревянных плашек буквы: «Реабилитационный центр «Росток».

Оказавшись за пределами своего предприятия, отец Авгий, казалось, вздохнул с облегчением.

– Пожалуй, проведу-ка я вас до опушки, – проговорил он. – Оттуда всего полчаса ходьбы до Собачьего хутора.

С каждым пройденным шагом отец Авгий мрачнел, с такой силой поднимая и опуская посох, словно хотел вбить его в землю. Через несколько домов они вышли на опушку леса, и здесь он замедлил шаг.

– Здесь мы можем поговорить спокойно.

Он стоял, опираясь на свой посох и прожигая собеседника немигающим взглядом. У Антона было чувство, словно его сканируют каким-то тайным устройством с целью проникнуть в мозг и вдоволь там поковыряться.

– Вы и вправду ничего не знаете о белокровице? – сверля его взглядом, спросил отец Авгий.

– Абсолютно ничего, – честно сказал Антон.

– Но откуда, в таком случае, эти разговоры про нижний мир, про стебель, про ключ, наконец? – спросил тот с совершенной серьезностью.

 – Впрочем, не отвечайте… – он вздохнул. – Если вы собираетесь держать это в тайне, то кто я такой, чтобы вам препятствовать? Я же понимаю, что ваш визит сюда неспроста. Не хотите говорить? Что ж, я к этому готов. Но я заверяю вас, открыться мне в ваших же интересах.

Антон ошеломленно, но со всей возможной в тот момент приветливостью смотрел на него, не упуская из вида эту его здоровенную клюку.

Кажется, этот человек все-таки был сумасшедшим.

Впрочем, сейчас его безумие носило чисто разговорный характер, но Антона беспокоило, что в любой момент один из шариков в его голове мог соскочить с траектории и понестись в темные шизофренические дали.

Видя его смятение, руководитель секты склонил голову и поглядел на него долгим укоризненным взглядом, словно инквизитор на упрямствующего в заблуждениях грешника.

– Вы, кажется, принимаете меня за кого-то другого, – осторожно сказал Антон.

– Значит, о легенде вы тоже ничего не знаете? Всю эту историю с ботвой? – неожиданно спросил он.

Он вздрогнул.

– Э-э.. Ботвой?

– Дело в том, что ботва белокровицы – едва ли не более ценный продукт, чем сам корнеплод, – сказал отец Авгий. – Настолько, что у местных жителей есть странная традиция. Когда наступает пора созревания корнеплодов, в одну из лунных ночей жители приходят на поле и срезают листья.