Вольные

Он мог быть очень убедителен, поэтому люди к нему тянулись. Харизматичный и жестокий он любил отвечать за свои слова, и люди замечали это, а, следовательно, и уважали.

В какой-то момент он осознал, что систему можно изменить, если бросить ей вызов. Вот так радикально, в одно мгновение, просто сказать себе: «Больше с этим дерьмом я мириться не буду!». И как только ты сказал себе это, то с этого самого момента система становится твоим смертельным врагом. И так как все её элементы увязаны между собой в единый клубок, который самому Богу не под силу распутать, то ты принимаешь единственное решение – обнулить исходную систему координат и начать разрушать всё, что находится в зоне твоей видимости.

А ещё Сева понял, что он не один, и таких, кто не доволен тем, что творилось на улице, много. Они избивали всех, у кого видели сигарету в зубах. Заметив тех, у кого в руках была бутылка пива, они её отбирали и разбивали им о головы, наблюдая за тем, как пениться хмель, вступающий в реакцию с кровью любителя выпить.

***

Они были такие разные и такие одинаковые в то же самое время. Макс – профессиональный спортсмен, Сева – неисправимый беспредельщик, но грядка, на которой взросли эти перцы, была у обоих общей. Эпоха девяностых и начала двухтысячных вырулила их дорожки в разных направлениях, а потом причудливая кривая судьбы пересекла их вновь, чтобы претворить свой злой замысел в жизнь в очередной раз на историческом отрезке времени, на котором покоилась под снежным покровом суровая матушка Россия.

Сева рос один. Из родных у него оставалась только бабушка, которая жила в отдельной квартире на краю города. Это был самый дорогой его сердцу человек, опекавший его всё время, пока он не стал совершеннолетним. Вторым дорогим его сердцу человеком была его девушка Оля, известная среди друзей под именем Хельга.

Макс рано остался без отца и сейчас жил с матерью и сестрой в трёхкомнатной квартире в новом районе города, больше напоминающем каменные джунгли.

Их объединила ненависть, царившая в мире, где они выросли. Их воспитала злость, позволившая обоим кровью и потом пробивать себе дорогу к будущему: одному – через сопротивление общества, второму – через спортивные состязания. Они объявили слабость главным виновником своего положения.