Сага об орке. Дебютант-киднеппер

 – Но орк может предполагать, а норны[4 - Норны – в германо-скандинавской мифологии богини судьбы] знай прядут нить судьбы да режут руны… – над лагерем стояла гробовая тишина, даже слышно стало как птицы кричат в вышине, ветер свистит в скалах, и где-то прибой грохочет об берег.

– Да и этот я хотел начать с большей командой, – продолжил форинг, – как минимум… – он вдруг хитро подмигнул, – с большим количеством хольдов!

Я сообразил не сразу, к чему дело идет, и только по тому, как враз заулыбался стоящий рядом Синдри, понял – будут выбирать хольдов.

– Правильно, форинг! – крикнул то ли Снор, то ли Моди, мне не видно было, – многие парни давно достойны хольдами зваться!

– Да ладно, что-там?! – это уже Ойвинд глотку дерет. – Все достойны. Все!

– А это сейчас и посмотрим, – перекрывая шум пророкотал Фритьеф.

Шум подстих.

– Итак… – возвысил голос Сигмунд. Дождался, пока все заткнуться. – Я предлагаю Берси Ульвсона! Кто-нибудь выскажется против?

Взгляды скрестились на невысоком, крепеньком пареньке, «Медвежонке» как я про себя его называл. Как по мне – отличный парень, не горлопан и не истерик, в бой шел, как будто работу выполнял – обстоятельно. Кстати, в последнем деле чуть не отъехал – грудь ему тогда распороли, дай боже, еле выкарабкался.

Видимо все вспомнили то же самое, что и я.

– Берси Ульвсон, выйди ко мне! – торжественно объявил Сигмунд, так и не дождавшись голосов против.

Ну а дальше по накатанной: «Я, форинг Сигмунд счастливый, и тэ-дэ и тэ-пэ…». Слышали, знаем. И на этот раз – никаких подгонов от форинга: ни те шлема, ни те топора какого, зачётного.

Следующими были Бруни, Скегги и наши кореша – Фре?ир и Торстейн. И все тоже вполне заслужено перешли в категорию хольдов.

– Синдри Ормсон! – проорал Сигмунд.

Шустрик прям подобрался, как перед броском, и нырком в холодную воду.

– Слыш? Успокойся… – начал шёпотом успокаивать я приятеля, и тут…

– Я против!

Что?! Синдри вздрогнул, а я резко крутанулся вокруг себя… Ах ты ж паскуда! Болли! Стоит чуть в сторонке на возвышенности, в окружении своих прихвостней, ручонки на груди сложил и улыбается! Скалится, сука.