Последнее плавание капитана Эриксона

Знаешь, что это? Тощий, спина согнута, живот большой, а ноги, как спички. Но я на них выстоял. Совесть, душа – это для рулевого. А у меня тут, где у него душа, крепкий кусок мяса, – он выпрямился и ударил себя кулаком в грудь. – И он работает, гонит по жилам кровь. И все! А совесть, душа – это химера. В какой-то умной книге я вычитал, что мир материальный. Если это так, покажи мне душу или там совесть. Я хочу их потрогать, подержать в руках… Когда лезешь на гору, руки в кровь, силы на исходе. О чем в это время думаешь? Да ни о чем.

Ларсен улыбнулся. Он повидал много людей: хоть и книжный червь, но понимал, что это у Эриксона поза, бравада. Только так он думает не всегда, лишь в минуты отчаяния. И в это плавание он тоже пошел от отчаяния. И впереди у него пока ничего, вершины не видно. Но он карабкается, хотя руки в кровь и силы уже на исходе.

– Что будешь делать, когда придем туда? – спросил Ларсен.

– Напьюсь. Вдребезги. Как положено.

– А потом?

– Потом? – капитан задумался. – Потом буду искать груз на обратный путь. Я не камикадзе, чтобы рисковать своей жизнью во имя чужой благодати. Вот так и запиши на своей манжетке, господин редактор!

Ларсену надоели частые упоминания о его манжетке. Он снял ее с руки и распрямил на столе. На ней было что-то нарисовано: какие-то круги, извилистые линии, стрелки. Это было похоже на небольшой кусок карты. Если присмотреться, можно узнать очертания Финского залива ближе к Петрограду, кружочком отмечен и сам Петроград.

– Это позволили мне нарисовать еще там, в Стокгольме. Смотри! Вот отсюда прет Юденич, его поддерживает эстляндская буржуазия и англичане… Отсюда – Маннергейм и немецкие наемники…Вот здесь и здесь их флот…

Эриксон ткнул пальцем в манжетку:

– А это что здесь?

– Кохтла-Ярве… А это Карголово, – объяснил Ларсен.

– А мы сейчас примерно вот здесь. Кохтла-Ярве мы еще ночью проскочили… Похоже, до Петрограда уже меньше суток пути. Если, конечно, не придется «малым ходом».

– За эти дни всякое могло случиться. Придем в Петроград, а там уже белые, – охладил Эриксона Ларсен.

– А мне какая разница? Лишь бы не потопили до Петрограда, – бодро сказал Эриксон. – А там – продам свой груз, всякие там бороны, плуги.