Чужая луна

И делали они это так спокойно и неторопливо, что Юра засомневался, что они воруют. Так ведут себя только хозяева. А почему ночью? Может, оттого, что день стал намного короче и они не успевают сделать всю работу засветло?

Закончив загружать арбу, они о чем-то посовещались, и потом парнишка снова что-то выкрикнул и, чуть выждав, двинулся к его стожку. Страх у Юры совсем прошел. К тому же голос у парнишки был не угрожающий, а скорее даже миролюбивый.

Совсем худенький татарин, под стать Юре по возрасту, может, чуть постарше, в легкой рабочей поддевке и в тюбетейке безбоязненно совсем близко подошел к Юре и, внимательно его рассмотрев, спросил:

– Ты русский? Почему не отзываешься?

– Я тебя не понял.

Я не знаю татарского.

– Ты от кого-то прячешься? Не бойся, я никому ничего не скажу.

– Просто я иду домой. Только немного заблудился.

– Понятно: ты не хочшь говорить правду, – разочарованно сказал парнишка-татарин. – Ну что ж. Это твое дело.

– Почему ты думаешь, что я вру? – спросил Юра.

– Потому что и там и там, – он указал рукой в обе стороны вдоль довольно близкого здесь моря, – повсюду поселки и живут люди.

Тебя бы кто-нибудь пустил на ночь. Но ты спускался с гор. На тебе полушубок, потому что в горах уже холодно. Скорее всего, ты был у партизан, потому что часто грелся у костра и не берег свою шубу. Но ты не бойся. Я тебя не выдам. И мой отец и я, мы часто помогали партизанам.

Юра молчал. Рассказывать все, что с ним случилось, он не хотел. Да и поймет ли татарин все, что так круто замесилось в его совсем еще юной жизни? Идет от партизан, но не партизан.

Добирается в Качу, к белым, но не белый.

– Ладно. Не хочешь – не отвечай. Скажи только: где твой дом. Если правда, что ты идешь домой.

– Мой дом – в Севастополе. Чуть-чуть дальше.

– Это совсем неблизко.

– Мне бы к морю. Там дорога. Кто-нибудь подвезет.

– Дорогу тоже ночью не отыщешь. Да и не ездят сейчас по дороге ночью. Боятся, – сказал татарчонок и поднял на него глаза. – Ну так что, здесь останешься? Или, может, идем к нам.

В тепле переночуешь. А утром что-нибудь придумаем.

Парнишка говорил неторопливо и обстоятельно, хозяйственая жилка уже с малых лет жила в нем. Поэтому и за сеном приехал потемну, за световой день не успел управиться.

Юре понравилось это предложение, но выказывать радость он не торопился.

– Тут совсем близко, – добавил парнишка и, не оглядываясь, направился к арбе.

Юра какое то время постоял в раздумье и пошел следом.