Последний

– Она пытается затуманить нам голову, – донесся голос какой-то женщины. – Ведьма!

Люди единой массой бросились к крыльцу – грянул выстрел. Кто-то неистово закричал. Ветер сдул пороховой дым, и перед взором предстала немая картина. Жители деревни в недоумении и страхе смотрели на одинокую пожилую женщину, которая снова взводила курок. На ступенях полулежал Сник и выл, держась за ногу. Двое мужчин придерживали его.

– Вы послушали слова одного монаха, и они напугали вас. Подумайте, с какой легкостью вас направили, а вы так легко поверили, испугавшись собственного страха.

Люди в нерешительности переминались с ноги на ногу и переглядывались.

– Это мой дом и никому не положено входить сюда! И пока я здесь хозяйка так и будет! Мы покинем деревню завтра же, и вы больше нас никогда не увидите и не услышите.

Крестьяне продолжали переглядываться. В их глазах читалось сомнение – никто не хотел показаться трусом, но лезть под пули тоже не осмеливался.

– Берите Сника и убирайтесь, пока никто не пострадал. Мы уйдем завтра же. Все знают, что я никогда не нарушала слово.

Люди молчали, и Мир подумал, что бабушка вряд ли успеет выстрелить во второй раз. Он был наготове, чтобы выскочить, а там будь что будет.

– Завтра вечером мы проверим твое обещание, – донесся из толпы женский голос.

– Да. Мая верно говорит. Верно-верно, – загудела толпа.

Кто-то еще несколько раз выкрикнул оскорбления в адрес Александры, кто-то обещал добраться до нее, если она не исполнит своих обещаний, но в целом накал спадал. Задние ряды дрогнули и стали расходиться. За ними потянулись все остальные. Двое крестьян подхватили Сника с простреленной ногой и понесли прочь. Бабушка так и стояла на крыльце, держа револьвер наготове, но никто не повернул обратно и не бросил факел на дом.

Александра сделала шаг назад, развернулась и вошла в дом.

– Отбились, – произнесла она, когда дверь закрылась.

Мир увидел, как от напряжения дрожат ее руки.

– Да, этот священник отомстил нам, – добавила Александра. – Подловатая душонка.

– За лошадь?

– Что? Нет, за то, что я посмела возражать, пока он нёс свою чушь.

Бабушка направилась на кухню, и устало опустилась на скамью, бросив оружие на стол.