Я Ходжа

Говорят, что он полил его собственными слезами, но кто в это поверит кроме тех, у кого погибла любимая, как у него самого? Только охваченные лихорадкой влюблённые, приезжающие сюда, чтобы привязать ленточку в надежде получить благословение Ахмада, или отчаявшаяся женщина, не желающая оставаться вдовой и уже который год ждущая своего мужа, отправившегося в военный поход. Или все те, кто не знает, как устроен этот мир, и верит, что молитва, подкрепленная узелком привязанной к дереву ленточки, может однажды исполниться.

– Глупые люди, – скажете вы, – никакой святой вам не поможет. Только вы сами. Но вам не до этого, вы заняты каждодневными делами, суетой, из которой складывается вся ваша такая короткая жизнь,?– и вы спокойно проедете дальше, потому что правда будет на вашей стороне. Правда, но не Истина.

Легкий ветерок шевелит лентами, делая дерево волшебно-живым. С вершины холма взору Насреддина открывается просыпающийся в долине Город. Даже отсюда, из далёкого далека, видно, что город живой – отовсюду, над плоскими крышами глиняных домов поднимаются дымки спрятанных внутри очагов, ещё горят не погашенные с ночи уличные фонари и пролетают стаи городских птиц, ищущих себе пропитание.

Насреддин гладит ослика между ушами, поправляет съехавшую упряжь.

– Ты видишь, глупое животное, какой там внизу красивый город? Наверное, Бухара, или сам Багдад? Как думаешь? Впрочем, какая нам разница? Там наверняка полно сладкого овса и вкусного плова… Но мы же торопимся, верно? И, скорее всего, проедем мимо… У нас с тобой так много важных, неотложных дел, правда же, мой друг?

Осел возмущённо вскрикивает и топает копытом.

Насреддин вздыхает:

– А!.. Конечно, я понимаю. Тебе надо сменить подкову. Ну, ты придумал, хитрец.

Осел понятливо ржёт, кивает ушами и первым начинает спускаться с холма. Его хозяин идёт следом. На ходу он продолжает говорить:

– …Лишь бы это был не Хорезм, ты же помнишь, там нас обещали повесить. И не Самарканд, там с нас обещали содрать шкуру… И не… – (Осёл орёт.) – Не ори! Хватит! Всё равно на всех нас не хватит, друг мой, даже с твоим хвостом. Мир такой маленький, что нам совершенно некуда идти.