Я Ходжа

Поэтому мудрец был одинок и мечтал лишь об одном, всё-таки разбудить хотя бы ещё одного человека.

Да, забыл вам сказать, что этот мудрец считал, что все люди на земле спят и проводят свою недолгую жизнь во снах. Как же разбудить их, как помочь, и стоит ли вообще это делать, если они даже не понимают, подобно слепым щенкам, что вокруг существует что-то большее, чем их восприятие.

– Наверное, это можно сделать, – думал мудрец, – не зря же в мою голову пришли эти мысли? Но тогда они уже не будут людьми, а станут теми, кого сами называют богами.

***

Но, друг мой, мы снова отвлеклись, вернёмся же к нашей истории.

Мы слышим, как кто-то вдалеке едва слышно напевает песенку. Поёт так, что мы не можем разобрать всех слов.

МУЖСКОЙ ГОЛОС:

…Еду я и напеваю,

И печали я не знаю.

Я пою цветам и птицам,

Я пою прохожим лицам,

Камню, дереву, траве —

Сколько строчек в голове!

Перекрывая песенку, звучит голос Девочки:

– Не знаю, слышишь ли ты меня? Но я расскажу тебе о том, как Ходжа Насреддин спас от смерти хорошего человека.

Голос успокаивает, его ритмичность и мелодика живых интонаций пробуждают глубины сознания, завораживают слушателя, открывая перед ним доселе невиданные, яркие и живые картинки.

… Мы видим, как на вершину пологого холма неторопливо взбирается ослик, неся на спине напевающего себе под нос худощавого человека. Это Ходжа Насреддин. Он поет бесконечную, как дорога, песенку, которая сама льется через его сознание и сокращает длинный путь:

Сколько в этом мире счастья:

Ночь ли, день, жара, ненастье…

Понял я давным-давно —

Жизнь прекрасна всё равно!

[1]

Взобравшись на холм, Насреддин прекращает петь и, спешившись, подходит к священному дереву с разноцветными ленточками на ветвях.

Это засохшее, с перекрученным стволом и корявыми колючими ветками дерево, которое, если верить слухам, давным-давно, ещё когда Город в долине был всего лишь маленьким аулом, посадил проходивший мимо тех мест святой Ахмад.