Всё зеленое

– Вы, вообще, в курсе, что тот мужик, которого он убил, сломал ему три ребра? А ожоги на спине видели? А рубцы? А шрамы? С семи лет знаете? И? Вы что, не понимали, что происходит?

В глазах обеих вспыхнула ненависть:

– А ты типа спасительница?

– Типа – да! Человек из-за всех этих издевательств пытался покончить с собой! А всем по фиг.

– Это он тебе наговорил или ты сама придумала? – ядовито прошипела Илона.

– Это же из-за Дианки он тогда вскрылся? – Катерина вопросительно посмотрела на нее.

Илона кивнула:

– Любовь, ревность, шестнадцать лет, страсть, гормоны, все дела, – Илона мерзко разулыбалась.

– Она же для него старая. – Я была так ошарашена, что не знала, что еще сказать.

– Она прекрасная. Он всегда ее любил, – томным голосом заверила Катерина.

– Не думаю, что что-то изменилось, – Илона подмигнула ей.

– Идите к черту!

На улице немного посвежело, однако дышать легче не стало.

Конечно, наивно и чересчур самонадеянно было считать, будто Амелин мог любить только меня, но я никогда не задумывалась ни о чем подобном, и представить, что раньше в его сердце был кто-то другой, тем более эта ужасная Диана, никак не получалось.

Перед глазами пестрым калейдоскопом закрутились воображаемые картинки из его прошлого.

Я дошла до перекрестка и остановилась на светофоре.

Кеды сильно запылились. Когда Амелин догнал меня, я продолжала их рассматривать.

– Не нужно было туда ходить, – он попытался взять ее за руку, но зажегся зеленый, и мы перешли на другую сторону.

– Просто устала и еду домой.

– Давай поговорим.

Такой взгляд, голос и тон, будто ничего не произошло.

– Ты правда из-за нее кончал с собой?

На секунду лицо его сделалось каменным, затем жизнерадостно расцвело.

– Это невероятно! Я, конечно, надеялся, но, зная тебя, почти не рассчитывал, – он резко обхватил меня и, прижавшись щекой к моей щеке, крепко стиснул. – Ты представить себе не можешь, как я счастлив!

– Я думала, тебе так невыносимо жилось, а оказывается, просто любовно-истерический идиотизм.

Я попробовала высвободиться, но он удержал:

– Прости, но я все равно рад, что ты ревнуешь. У меня даже на сердце как-то легче стало. Так может быть? Вроде происходит что-то нехорошее, и я понимаю, что тебе неприятно, но ничего не могу с собой поделать.

– Значит, не будешь отвечать?

– Это было один раз.