Твой последний шазам

– Там же завал, – сказал Дятел.

– Вот вы его и разберите. Давно пора.

– А чего разбирать? Просто на помойку все выкинуть, – опрометчиво ляпнул он.

– На помойку?! – Бабушка метнула в него убийственный взгляд. Счастье, что не я это ляпнул. – Как тебе не стыдно, Ваня? Родители горбатятся, зарабатывают, стараются жизнь вам приличную обеспечить, а вы ничего не цените.

– Но там мои лыжи с пятого класса. Они маленькие, и крепление сломано.

– Детям твоим достанутся. Мы не миллионеры!

– А чугунная мясорубка? – не унимался Дятел.

 – Она кому достанется?

– Это раритет. Через сто лет она дороже автомобиля стоить будет.

– Ну а магнитола? Она не работает, и ее уже никогда не починишь.

Дурацкий Дятел. Бабушка взвилась окончательно:

– Совести у вас нет! Память о дедушке – на помойку. Значит, так, сейчас оба идете и приводите балкон в порядок. Что-то лишнее можно на антресоли убрать.

На антресолях места не было, это я знал точно, но промолчал и снова взглянул на часы. Семь пятнадцать.

До дома этой Тони минут двадцать быстрым шагом, на другую сторону шоссе. Я обещал прийти к восьми.

– Мне нужно будет уйти, – осторожно сказал я. – Но через час я вернусь и все сделаю.

Бабушка рассерженно обернулась:

– Через час? Никита! Я тебя знаю. Ты не придешь через час!

– Честно, приду. Мне очень нужно. Я обещал человеку помочь.

– А я, значит, не человек? Мне помогать не нужно?

– Я приду и все сделаю.

Бабушка уставилась на меня немигающим взглядом.

– Почему я не удивлена? Мы с Ваней только приехали, устали, всю ночь в поезде тряслись, а у тебя одни гулянки на уме.

– Клянусь. Я сбегаю очень быстро, а потом приду и разберу балкон. Могу один. А Ваня пусть отдыхает.

– Мне совершенно несложно, – вклинился услужливый Дятел.

– Один ты будешь разбирать его неделю, – сказала бабушка так, словно Дятел был главной рабочей силой.

Если она что-то вбила себе в голову, то переубедить ее не смог бы даже президент.

Я вскочил и решительно направился в большую комнату.

Если поспешить, можно было попытаться успеть. Ну приду не к восьми, а к девяти, ничего страшного не случится. Не такое позднее время, и Тонина мама никуда не денется.

Распахнув балконную дверь, я оглядел завалы, и энтузиазма заметно поубавилось. Я принялся быстро затаскивать в комнату то, что лежало с краю.

Однако бабушка была уже тут как тут.

– Ну что ты творишь? Лишь бы от меня отделаться? Я поняла. Ладно, уходи на все четыре стороны.