Пусть это буду я

Вроде бы ее Юля зовут, но точно не помню.

– Но почему тогда вы назвали ее Катькой?

– В жизни ее зовут Юля, а у меня – Катька. В книге моей. Мне нужна была неоднозначная героиня, и я ее нашел.

– Типа прототип? – догадался Коля.

– Именно. Мне нужно видеть человека, понимать его, чувствовать, чтобы получилось достоверно. С этой девушкой мы немного общались, достаточно, чтобы я смог ее написать, но недостаточно, чтобы она вспомнила старика-инвалида спустя пять лет.

Писатель снова заговорил о Москве, отдельных домах, названиях улиц, о своих предках, достопримечательностях и истории, а Коля лишь рассеянно слушал и, провожая взглядом очередную юную красотку, размышлял о том, что в Москве девушки не такие, как в Первомайском.

В Москве его никто не знал, он стал обыкновенным и растворился среди множества других парней.

– Нам нужно развеяться, – объявил он сестре, вернувшись с прогулки.

– В каком смысле? – Люся замерла, стоя на низенькой двухступенчатой лесенке перед книжным шкафом. Вооружившись тряпкой, она протирала каждую книгу.

– Давай сходим куда-нибудь вечером? Отдохнем и повеселимся.

– Ты забыл, что это Москва и здесь все безумно дорого?

– В Первомайском у нас было полно друзей. Мы гуляли, ходили в кино, в клуб, катались на мотиках, да много чего делали. И девчонки всегда рядом, а сейчас пустота.

– Ты скучаешь по девушкам? – догадалась Люся.

– Мне нужен свежий воздух. Ты-то времени зря не теряешь, а я как дурак вчера подрался с бандой манекенов.

– Что значит, я времени не теряю? – Люся возмущенно взмахнула тряпкой.

– Думал, ты о манекенах спросишь. – Коля развел руками. – Если он тебе нравится, развлекайся ради бога, я не против. Но мне-то что делать? Чем себя занять?

– Продолжишь в том же духе, мы поругаемся, – пригрозила сестра.

– А что я плохого сказал? Вы целовались. Я видел.

– Неправда!

– Ладно, почти целовались.

– Ты сейчас выдумываешь! – Люся смущенно негодовала. – Как это – почти?

– Ну, вы сидели очень близко, и ты тянулась к нему так, словно вот-вот поцелуешь.

Коля, хоть и посмеивался, говорил правду, однако Люся продолжала сопротивляться:

– Чего-чего, а ревности я от тебя не ожидала.

– Это не ревность, а скука. Мы договаривались в Москве быть всегда и везде вместе.

– Вчера утром ты ушел без меня завтракать.