Клетка

Усевшись на лавку и перебросившись с нами парой дежурных фраз, Беслан произнес:

– Ира, тебе домой не пора, а то поздно уже?!

Ира вскочила, фыркнула и с обиженным видом бросилась к своему подъезду. Она еще долго после того случая со мной не разговаривала.

– Эмма, я давно хотел с тобой поговорить, – начал неуверенно Беслан, постепенно перевоплощаясь в рыцаря печального образа, – ты знаешь, как я к тебе отношусь?

– Ну, знаю, – вспыхнув щеками, ответила я.

– Я с серьезными намерениями. Ты мне давно нравишься.

И если я за друзей готов отдать руку, то за тебя обе. Ты понимаешь, о чем я говорю?

В переводе с уличного на язык человеческий это было метафорическим признанием в любви. Мы не сорили высокими фразами налево и направо – это не соответствовало принципам уличного этикета, все чувства оформлялись в образно-словесную форму. Кстати, с тех пор, и по сегодняшний день, я ни разу никому не призналась в любви обычным способом. Фраза «я тебя люблю» застревает в моем горле так же, как не идут слезы при плаче.

– Я хочу на тебе жениться. Дай мне завтра ответ.

Пунцово-красная я зашла в подъезд, даже в самые дальние уголки моего тела разлилась елейно-приторная теплота, голова, напротив, гудела, как чугунный колокол. К такому резкому повороту событий моя ошарашенная подростковая душа была явно не готова. Шутливая привычка быть невестой Беслана не смогла так стремительно перенастроить мои мысли на серьезный лад. Ночью плохо спалось, и утром я побыстрее выскочила из квартиры, чтобы отправиться в школу.

Возле подъезда стоял он, начался второй акт Марлезонского балета. Наверняка новоиспеченный жених ждал не меня, но так совпало. Одет он был в соответствии с клеточной модой тех лет. Мой рыцарь без белого коня был в спортивном костюме делового темно-синего цвета и легендарных шлепках на босую ногу. Именно в этих шлепках, вместе со своим неразлучным другом Юриком, Беслан добровольцем съездил на войну в Абхазию, в них же он и вернулся.

– Что ты решила? – спросил Беслан бархатным баритоном.

– Что решила?! Я думала, ты пошутил вчера, – сожалею до сих пор о своем ответе.

На его почерневшем лице за секунду отобразилась вся известная физиологам палитра чувств.

Его даже передернуло.

– Ты что, сдурела? Такими вещами не шутят.

– Тетя сказала, я сначала должна поступить в институт, а замуж выйти не раньше восемнадцатилетия, – зачем-то приплела в свой ответ тетю я.