Четыре сына. Игры со временем

И это бесило Дамаска. Девчонка являлась далеко не идеалом красоты, но она, словно колдунья, привораживала его каждый раз, стоило ему спуститься в эту вонючую, холодную и сырую камеру, в которой она сидела вот уже месяц. Поняв, что никто не будет отрезать ей пальцы, рыжая быстро забыла свой страх.

Она была настолько вульгарна, что если бы Дамаск не знал, кто ее отец, то решил бы, что это бордельная девка с многолетним стажем. Каждое ее движение, каждое слово, улыбка, вздох провоцировали Белого.

Белый глянул в окно. Ночь. Должно быть, часа три-четыре. Вновь подумав о рыжей, кровь в венах зажглась.

– Кардаш, – сквозь зубы выругался султан, с противным скрипом отодвигая стул и быстро направляясь к двери.

Тюрьма находилась в подземелье. Спустившись, Дамаск зажег магический пульсар, бесшумно поплывший за ним. Пройдя мимо безмолвного поста охраны, он направился к камерам заключенных.

Пройдя глубже, он подошел к нужной камере. Белый ожидал, что пленница спит на своей жесткой деревянной кровати. Однако девушка бодрствовала. Знала ли она, что Дамаск пришел, и делала всё специально или же такова была ее природа? Но первое, что он увидел, когда подошел к камере, как стройное тело по-кошачьи потягивается, стоя в серебряных лучах Чары, несмело пробивающихся через крошечное окошко под самым потолком.

Высокая грудь натянула и без того короткую кофтенку, не прикрывающую живот, а спина выгнулась, словно лук охотника. Ее изумрудный наряд сильно напоминал открытые цыганские костюмы, что одновременно завораживало и нервировало Дамаска.

Закончив этот маленький спектакль грации, Риккарда повернулась в сторону решетки. Хитрые черные глаза заискрились, а губы изогнулись в соблазнительной, плутоватой улыбке.

– Что же ты не заходишь в мою скромную обитель? – растягивая слова, спросила Рикка, медленно подходя к Дамаску. – Я скучала по тебе, мой прекрасный султан.

Больше всего Белого поражало то, что ей было абсолютно безразлично в каком она виде.