Четыре сына. Рождение легенд

Только спустя минут двадцать Дамаск наконец додумался закристаллизовать синюю оболочку, которая постоянно мерцала вокруг Бирма (наверное, это было то, что называют аурой). Парень исчез, а Белый вдруг осознал, что этот способ тратит намного меньше Сил, чем пытаться сделать невидимой всю плоть.

То же самое он проделал с едва заметной зеленой оболочкой Шлепка, и довольно яркой фиолетовой Ганса.

– Если через два часа я не вернусь… – начал было Дамаск, но его перебил приунывший Бирм.

– То мы всё равно будем ждать здесь.

– Ну да, – согласился Белый, затем развернулся и снова побежал в сторону Керибюса.

Глава 7

Квихельмы

По одежде Шаха ползли темно-багровые разводы, а лицо заливала кровь, вытекая из носа, рта и ран на голове. Он валялся на каменном полу мрачного подземелья керибюсской тюремной крепости, как грязная мокрая тряпка, без намека на движение и, похоже, уже без дыхания.

Палач не относился к обитателям Дна. Более того он являлся представителем власти в этом городе.

Хозяин Великой Пыточной – так его называли. Все люди, от последнего бедняка до знатного господина, попавшие в опалу к султану, представали именно перед ним.

Свое прозвище Палач получил отнюдь не просто так. Пытки его больше походили на жуткую мучительную казнь с неизменной смертью истязаемого в конце.

Дамаск выглядывал из аркоподобного прохода, стоя на каменной лестнице. Попасть в крепость оказалось не так сложно, как он думал. Большая часть городской стражи, по приказу своего капитана (а тот по просьбе Атонаха), была отправлена на поиски троих мальчишек-магов.

По всей видимости, мысль, что Белый вернется за скорпусом, не возникла в голове главаря Гильдий. Так что на своем пути по султанской тюрьме, Дамаск встретил лишь пятерых стражников, которых пришлось оглушить. Мимо остальных десятерых, патрулирующих коридоры, ему удалось незаметно проскользнуть в подвал пыточной.

И вот теперь Белый с тревогой разглядывал деревянную дыбу, вколоченные в стены цепи, жутковатую клетку с шипами, свисающие с потолка крюки, непонятную железную полуоткрытую штуку, похожую на грушу, стол со всевозможными щипцами, тисками, клещами, кусачками, ножами, тесаками и прочими острыми и зажимающими предметами.

У этого самого стола стоял Палач и с блаженным выражением на лице вытирал грязной тряпкой небольшую железную биту от крови. Здесь он был счастлив. Посмотрев на него, прямо так и не скажешь, что это садист высшей категории.